Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь - Раяна Спорт

В моей спальне уже было темно, но едва я успела переступить ее порог, то успела услышать всхлип маленькой девочки.

- Я знаю, что ты не спишь, Гульджамал, - подсела к ней и зажгла лампаду. Та ничего не ответила, спрятавшись под одеяло.

- Поговори со мной, не прячься, - слегка убрала с лица девочки пуховый текстиль. Если первые секунды девочка и сопротивлялась, то потом сразу поддалась, являя моему взору красные заплаканные глаза.

- Что я не так делаю, Гульджамал? – мягко поинтересовалась у заплаканной девочки. – Почему в последние дни ты плачешь?

Малышка не отвечала, все продолжая всхлипывать.

- Ну же, говори, - взяв за руки ее маленькие ладошки, настаивала я на своем. – Если мы не обсудим это, то как же в итоге мы поймем друг друга и исправим ситуацию?

Я изначально относилась к девочке, как ко взрослой, стараясь вести с ней разговоры на равных. Учитывая, сколько пришлось пережить бедняжке, морально она была куда сильнее и зрелее, чем я сама.

- Мне не нравится, когда вы такая строгая, - прошептала наконец-то Гульджамал. – Вы напоминаете мне отца.

«Отца», - повторила про себя, но не стала развивать эту тему, что б не возвращать девочку в прошлое.

Вместо этого я благодарно улыбнулась ей.

- Я должна быть такой, дорогая. Лишь у требовательного учителя бывает результат.

- Но это не вы. Вы ведь другая! Веселая, эмоциональная, странная…Но на уроках в вас словно вселяется Франческа, а то и Хуан, когда он не в духе, и вы стучите по столу, хмуритесь, отчитываете нас.

- Это потому, что вы должны понимать, что пред вами не милый клоун, а уважаемый учитель. Я не должна вас забавлять, солнце, - поглаживая по голове девочки, продолжала объяснять ей, казалось бы, обыденное, - а должна обучить. Жаль только не всему я могу быть полезной. В танцах, например, я вам не помощник.

Девочка задумалась.

- Вы говорили, что сеньор Герреро прекрасно танцует.

«А это мысль», - подумала я, радуясь смене разговора.

- Я поговорю с ним. Прекрасный совет. Спасибо. Но сейчас нам пора спать. Завтра нас ждет тяжелый день, ибо я хочу сходить в деревню и поискать еще пару учениц, а если повезет, то и больше.

Хотя на самом деле, я мечтала вновь повидаться с Дамианом. Но не говорить же девочке об этом!

Поцеловав малышку в лоб, потушила лампаду и легла спать.

Как назло, сон нее шел в мою голову, ибо в нее, как обычно это бывает, стоит только улечься кровать и уложить голову на подушку, подсела иная идея: а не использовать ли магию во благо преподавания? Что если заколдовать допустим перо на первое время, чтобы оно выводило изначально буквы девочек, и им просто пришлось бы повторять за ним движения. Так возможно они быстрее бы научились писать, ибо та чернильная грязь на бумагах сейчас просто ни в какие рамки не лезла.

Отношение к магии у меня было все еще зыбким. Смотреть как по дому летает горячий чайник и за ними плывут чашечки с молочником было очаровательно, как и носить теплые вещи, связанные волшебными спицами тоже, но я нутром чуяла, что все это до добра не доведет, несмотря на то что использовала я ее лишь благо и как бы Гульджамал не пыталась меня уговорить на большее.

Была еще одна подозрительная вещь, точнее состояние. Мне порой дико хотелось использовать магию. Будто у меня чесались руки. Словно что-то темное изнутри требовало крови. К счастью, все это пока сдерживалось, хоть и не с легкостью, но и не устрашало до той степени, чтоб я не могла спать.

Вот и сейчас, повращавшись в постели, миллионы раз обдумывая все свои идеи и в конце концов остановившись на воспоминании об испытанной страсти с Дамианом, я заснула, улыбаясь ночи.

Утром, пока Хуан не выпустил еще овец, мы решили вновь наведаться в деревню. Кто знает, может сегодня нам удастся испытать удачу. Эта дорога уже становилась для меня знакомой и родной, ибо лучше всего познаешь вещь, испробовав собственноручно на практике. А ночную прогулку так вообще можно считать двойным опытом.

И еще, если для меня это была ранняя пора, то для большинства селян время – полудня: они вообще ложатся спать или вечно работают?

Вначале мы просто бродили по деревне, периодически здороваясь со всеми, что, казалось бы, было глупым занятием, но у меня был план: я хотела поговорить с их девочками лично. Мне казалось, что я смогу «обратить их в свою веру» и те взбунтуются, тем самым примкнув к ее войску, ну а вскоре родители, увидав результаты, простят их и смирятся.

Жестокий план, я это понимала, так же, как и то, что разговоры со взрослыми – пустая трата времени. Их мозг уже закостенел, они не умели мечтать и жили так, как это делала вся их родословная. Единственным, возможно, исключением можно было считать удачный брак с богачом, но случаи эти были до того редки, что на это было наивно полагаться.

Так, гуляя, увидела через забор девочку лет семи, которая кормила свиней, да и выглядела не лучше их, прости Господи. С усердием проговаривая им, что и как надо есть, она то смеялась, то ругалась, называя их бестолковыми бездарями и запугивая тем, что кто-то из особей первым пойдет на ужин.

Картина и впрямь была умилительно-смешная, если не представить, что сколько бы лет не было этой девочке, она так и будет прозябать тут, в этом грязном свинарнике, отрезав себя от мира и всех возможностей, что дает жизнь.

- Девочка, эй! - позвала ее тихонечко, пока Хуан говорил где-то с другой стороны двора с ее отцом.

Та посмотрела в мою сторону с недоверием, но все же подошла к забору.

- Я лишь хотела узнать: не хотела бы ты ходить в школу и научиться писать и читать? – сразу же перешла к делу, боясь, что в любой момент ее отец мог заметить их перешептывания или позвать девочку, да и девочка казалась не шибко косноязычной и скорее всего потеряла бы нить разговора, если бы я начала говорить издалека.

Нахмурив брови, она продолжала смотреть на незнакомку, то есть на меня. Я даже успела заметить, как пара эмоций неохотно двигают ее шестеренки в голове и вводят в смуту.