Танго с ненавистным капитаном - Мария Павловна Лунёва

— Не ворчи! Я уже давно понял, что зря цеплялся и к тебе, и к твоим сестрам. Надумывал про них то, чего и быть не могло. Даже в корысти Астру с Лилей подозревал. Стыдно, но было. Так что успокойся, теперь и в мыслях нет на вас плохое думать, — осадил он меня. — Сейчас все исправим.

— Да уж, будь добр, или полагаешь, я на мостик пришла тобой любоваться?

— Ну почему мной, может, Ари... У вас ведь такие близкие отношения.

— Ну так он, в отличие от тебя, на меня не орет, не пытается унизить и поставить на одно только тебе известное место. Он меня уважает... представь себе... хотя вряд ли ты сможешь это вообразить с твоим-то отношением к женскому полу. Мне вот интересно, что тебе сделали такого, чтобы буквально ненавистью пропитался?

— Уж кто бы говорил, Ками. Ты вроде как особого уважения к мужчинам тоже не испытываешь.

— У меня есть причины ненавидеть, Маэр. Есть, но вряд ли ты это поймешь. А вот ты... Что, какая-то не дала, или покрутила да отвергла? Такая трагедия? По самолюбию прошлась...

— Замолчи, Камелия, — он резко обернулся. — Я не хочу с тобой ругаться, ни сейчас, ни когда-либо. Но есть темы, которые лучше не поднимать. Тебе нужно снотворное, а не порция наших ссор, они явно к здоровому сну не приведут.

Глава 51

Ладно! Рот я закрыла. Ну невозможный же тип. Ты ему слово, а он на тебя весь свой бешеный нрав.

Фыркнув в сторону Маэра, я отвернулась — демонстративно, молчать мне никто не запрещал.

Орш тоже тяжело дышал, вскрывая замок. Бросая на меня взгляды, он по очереди разъединял и соединял проводки, пока наконец красный цвет над замком не сменился на зеленый.

— Знала бы, что так легко — сама бы сделала, — проворчала я.

— Даже не вздумай лезть, — прилетело мне в ответ. — Одно неловкое движение, и от тебя одни шортики и останутся на горстке пепла.

— Я не тупая, и повторить смогу, — указала на провода.

— Вот тупая как раз и полезет повторять. Но ты же назло мне и за силовой кабель схватишься, да, Ками?

Его губы изогнулись. И так захотелось ему пяткой между лопаток зарядить, что аж тело зазудело.

Маэр же, не подозревая о моих травмоопасных мечтах, прилаживал обратно крышку к замку. Дернув за ручку, открыл дверь и жестом пригласил войти первой.

Куда бы деваться — сама обходительность.

Внутри было темно. Маэр щелкнул по панели, и разгорелись тусклые синие лампы ночного света.

— В капсулу забирайся, — раздалось за спиной.

— Зачем? — я обернулась на него, ничего не понимая. — Мне всего-то снотворное и нужно.

— Ками, глубокая ночь, делай, что сказал, — устало повторил он.

— Да зачем? — я откровенно ничего не понимала.

— За надом, — резко ответил он.

Он вдруг резко подхватил на руки, и не успела я и пикнуть, как уже сидела на гелиевом матрасе.

— Маэр, ты совсем! Я здоровая, мне всего-то и нужна одна несчастная капсула и все! Или ты удумал в доктора со мной поиграться? На игрища потянуло? А, орш?

Он вскинул голову, и я как-то рот захлопнула. Злющий, аж холодок по спине.

— Камелия, у тебя половина семьи с непереносимостью к препаратам, к тем самым капсулам. И эти два года ты совершенно ничем не болела, так что я не знаю, что тебе можно давать, а что нет.

— Да... — я как-то подзависла, растерялась, да так, что запал разом вышел. Плечи опустились. Я поджала губы и уставилась на свои руки.

— Ты не помнишь наставления Нума, девочка, зато я о них не забываю. Сначала я проверю, что тебе можно, а что нет. А после ты получишь свою таблетку. Но травить тебя я не собираюсь, поняла?

Ну и что было делать? Спорить и выставлять себя дурочкой или заткнуться и признать, что Маэр хоть и груб, но прав.

Вместо ответа я протянула руку для диагностической манжеты.

И вот в четвертом часу ночи мы таки игрались в доктора и пациента, правда, без эротических подтекстов.

Встав рядом, Маэр навис надо мной, подавляя своим ростом. Но он не замечал этого, все его внимание было сосредоточено на небольшом экране, где мелькали результаты заданных экспресс-анализов.

Я же наслаждалась визуальным изучением фигуры орша. Да, мощный... твёрдый и широкий. Анатомия была близка к человеческой, но наши мужчины были не столь мускулисты. И если люди добивались подобного сложения изнурительными тренировками, то орши просто не были склонны к полноте. Даже так — жирок для них был роскошью. Даже женщины выглядели поджарыми.

Да, зависть людям — вселенная полных оршей не видывала.

Мой взгляд скользнул на руки Маэра. Чуть длиннее, чем у человека, и ладонь широкая, нестандартная...

— Что-то ты притихла, — раздалось надо мной. — Неспокойно от этого как-то.

Вскинув голову, я сообразила, что не только я изучаю его. По моему телу блуждал взгляд теплых карих глаз с черными белками.

— Ночь, Маэр, — пробормотала я. — И я устала. Хочу спать, а не могу.

— Ложись пока здесь. Я все проверю и перенесу тебя.

— Может, утром? Ну не убьет же меня одна пилюля, в самом деле. Ты дуешь на воду.

— Нет, — его ответ разом отбил все желание торговаться. — Ложись.

Он легонько ударил по бортику капсулы, и открылся небольшой отсек. Оттуда показалась мягкая прямоугольная подушечка и покрывало.

— Да ты шутишь, Маэр...

Договорить мне никто не дал.

Мои ноги подлетели вверх. Этот орш просто уложил меня перед собой и ухмылялся с подушкой в руках.

А на мне маечка да шортики под самый срам. А этот...

— Маэр, ты что на меня пялишься? — прорычала я.

— Угу, — он кивнул. — Но это же ты во мне мужика не видишь, — его ладонь нагло прошлась по моему бедру, — а я в тебе женщину очень даже замечаю.

— Не смей меня лапать, — я попыталась вскочить, но он поймал меня за плечи и с силой уложил.

— Ты забыла, кто перед тобой, Ками? Не смей даже подозревать меня в низости. Я никогда, слышишь... никогда не посмею взять женщину силой... Так что не смей меня оскорблять подозрениями. Ляг, закрой свои испуганные глазки и отдыхай.

Он смотрел на меня в упор, не мигая. Открыв рот, я не знала, что сказать. Такое смятение.

Он склонился ниже и провел губами по моему ушку:

— Я, Ками, тот, кто убивать ради тебя будет. Я тот, кто оберегает и защищает. Тот, кто не тронет и сломает руки любому, кто их