Вторая жена господина Нордена. Книга 2 - Катя Лакруа

— И что в ящике?

— Пока вижу только бумаги. Рискну предположить, что это письма. Дальше в ящик не заглядывал.

Элианна кивнула, снова прикоснулась к ушам и откинулась обратно на подушку.

— Уверены, что нормально себя чувствуете? — уточнил я, снова нечаянно наткнувшись глазами на амулет и оставленный им ожог.

— Да, всё хорошо. Просто немного устала, и уши ещё заложены.

Я взял Элианну за руку и, сосредоточившись, влил в неё немного силы. Ей не помешает, а я сегодня, пожалуй, снова приму демонское зелье Эксерса, раз уж брачная ночь отменяется.

— Спасибо, — тихо сказала девчонка, снова мне улыбнувшись. Смотреть на эту добрую улыбку всё-таки очень больно… Надо чаще напоминать себе, что это всего лишь потерявшая память или ведущая безумную игру взбалмошная девица Азерис.

Я быстро наклонился и поднял отлетевшую дальше других бумажку. Надо же, помяни демона… Это явно письмо от Дарриена. Я не стал таиться и развернул его. В конце концов, Элианна — моя жена, я имею право читать её переписку, даже личную. Тем более личную.

В дневник я заглянул только краем глаза, однако позже, наверное, всё-таки придётся забрать его у девчонки и изучить. Меня привлекла фраза, которую успел прочитать, пока стоял у Элианны за спиной: «Главное, что у меня есть план! Женишок меня ни за что не получит». План. Вряд ли план заключался в том, чтобы потерять на болотах память. И ещё сомнительнее, что Элианна писала в дневнике подробности, но и пропускать такую важную улику нельзя. Ладно, для начала надо это письмо просмотреть. Я взглянул на неаккуратные, кривые буквы и поморщился. Демонская любовная ерунда, от которой так и тянет засунуть два пальца в рот.

«Милая моя девочка», «целую твои нежные пальчики», «вспоминаю твои грудки, они так трогательно смотрятся в моих ладонях». Гадость какая! Я искоса глянул на Элианну: она уже сидела и внимательно наблюдала за мной.

— Что это? — спросила она.

— Не узнаёте? — Я сунул ей под нос бумажку, чтобы лишний раз понаблюдать за замешательством. В душе неприятной волной поднялось раздражение, и голову сдавило от разрушающей, но не находящей выхода силы. Если Дарриен когда-нибудь всё же попадёт в руки правосудия, вести его дело точно буду с особым удовольствием.

— Н-нет, — пробормотала девчонка.

— Письмо от вашего… возлюбленного, — сухо бросил я, встал с кровати и подошёл к куче других бумаг.

Так и есть, всё это — письма от мальчишки. Вон валяется ленточка, которой они явно были перевязаны. Я обернулся: Элианна уже свесила ноги с кровати, но выражение лица осталось безмятежным. Ей не интересно узнать, что в письмах?

— Я уже не помню, что он мне писал, — тихо сказала она.

— Лучше и не вспоминайте, всё равно вы с ним больше не увидитесь. — Я присел на корточки и принялся сгребать бумаги в кучу. — Я их заберу, вам они теперь ни к чему.

Я сознательно пробовал спровоцировать девчонку. Вдруг в памяти всё-таки что-то щёлкнет? На какой-то миг показалось, что на её лице промелькнула грусть, но она сразу же взяла себя в руки и пожала плечами.

— Мне жаль беднягу Максимилиуса. Если он попадёт к вам руки, ничего хорошего его не ждёт, но ведь он не виноват, что влюбился в меня. Сердцу не прикажешь.

Элианна встала с кровати и подошла к развороченному ящику.

— Ещё вопрос, по-настоящему ли он вас любил, — скривился я. — Если бы любил, не стал бы вас подставлять. А теперь вообще сбежал, отдав вас в руки другому.

— Но ведь он не… — начала девчонка и осеклась. — Наверняка у него была причина сбежать. Может, это я сама сказала ему так сделать, чтобы спастись…

— Защищаете его, хотя не помните ни одного обстоятельства и основываетесь лишь на собственных предположениях. Очень интересно. — Я редко поднялся на ноги, зажав в кулаке листки. Девчонка, стоявшая рядом, посмотрела испуганно и отступила на два шага, но я придержал её за плечо.

— И с чего вы решили, что его не ждёт ничего хорошего, если попадёт ко мне в руки?

— Про ваши методы ведения допросов ходят… не очень лестные слухи, — ответила Элианна, посмотрев с вызовом.

— И какие же? — Я притянул девчонку ближе, и она вздрогнула, но не отвела взгляд и выпалила:

— Вы применяете запрещённую магию на допросах!

— Допустим, и что дальше?

Девчонка уже оказалась крепко прижатой к моему боку, и мысли снова против воли поползли в другую сторону.

— Ну, это… это… неправильно! Есть же законные методы и всё такое… — Элианна продолжала храбриться, но голос всё-таки дрогнул.

— Вы как-то слишком хорошо осведомлены о ведении следствия, — поддел я: игра начинала даже нравиться. — Изучали на будущее, когда связались с Дарриеном?

— А вас так задевает, что я с ним связалась?

Теперь голос Элианны зазвучал выше обычного. Всё, победа почти за мной.

— Меня вообще мало что может задеть, Элианна. Думаю, позавчера вы уже уяснили, каких тем лучше не касаться, на остальное мне плевать. Я добросовестно выполняю свою работу, мной довольны, и мои методы никого касаться не должны. А теперь, с вашего позволения, я отойду за инструментами, чтобы приколотить обратно планку от ящика. Вы же очень меня обяжете, если вынете оттуда оставшееся содержимое.

— Хорошо, — одними губами пролепетала девчонка.

Я отпустил её и быстрым шагом направился к двери. Молоток и гвозди в гараже, и это мне на руку: уж очень хочется проветрить голову. По пути закинув пачку писем Дарриена в кабинет, я вышел в сад.

Надо же, какая осведомлённость! Кто-то очень добрый решил всё-таки рассказать девчонке, за кого её отдают замуж. Явно не родители. Может, сестричка, с которой они явно терпеть друг друга не могут? Или не в меру болтливая, недалёкая служанка?

Я сказал Элианне правду: её слова не обижали, потому что всё так и есть, но желание заступиться за Дарриена почему-то коробило. В самом ли деле она потеряла память? Как же жаль, что встретиться с тёмным целителем удастся только во вторник! Эксерс сообщил, что раньше никак не получится: у его приятеля слишком много работы. Как бы самому до этого не сорваться… Я и так уже почти готов проверить девчонку. Странностей меньше не становится.

Когда я вернулся с инструментами, девчонка освободила ящик. На столе лежали ещё две стопки писем, так же перевязанных лентами, конверт, ещё несколько тетрадей и безделушки, видимо, дорогие сердцу Элианны. Сама она стояла рядом и рассматривала какие-то фотографии.

Я подошёл, поставил коробку на пол и заглянул девчонке через плечо. В её руке сейчас был снимок Дарриена: