Вторая жена господина Нордена. Книга 2 - Катя Лакруа

с пальца колечко и, повинуясь какому-то непонятному порыву, начала тихо напевать: «Шумел камы-ы-ыш, деревья гну-у-улись…». И тут же сама себя одёрнула. Петь лучше без слов, ради конспирации.

У Адриэна отличный слух, сейчас прибежит и услышит пение на незнакомом языке. И всё, здравствуй, тюремная камера для незадачливой попаданки. Или, может, он расправится со мной без суда. А что? Женщины тут вроде как расходный материал, я бы не удивилась. Или в психушку местную закинет. Да мало ли вариантов!

В груди сжалась тугая пружина, и я, чтобы успокоиться, продолжила напевать мотив. Потом затянула «Расцвела под око-о-ошком белосне-е-ежная ви-и-ишня…» Не знаю, почему меня вдруг потянуло на что-то народное, но в конце концов от грустных мелодий и осознания собственного незавидного положения я снова расплакалась и долго рыдала, свернувшись калачиком в обнимку с подушкой. И в конце концов незаметно для себя уснула.

А сейчас, когда через щель между портьерами в комнату привычно заглядывал солнечный луч, вчерашние упаднические настроения показались глупыми. Пока мне вроде ничего страшнее брачной ночи не угрожает, но даже она уже не так пугает. За эти дни Адриэн перестал быть для меня совершенно чужим, я даже какой-никакой симпатией к нему прониклась. И это не то же самое, что спать с незнакомцем. Так что… Прорвёмся!

Я приподнялась на локтях и посмотрела на часы. Десять утра. Ну да, завтрак я опять проспала. А есть, между прочим, хочется зверски. Желудок ответил на эту мысль жалобным урчанием, и я прижала к нему ладонь. Ничего удивительного: вчерашний диетический супчик вообще голод не утолил.

Прошлёпав босыми ногами к окну, я раздёрнула шторы и зажмурилась от яркого солнышка. В открытое окно врывается тёплый ветерок, пахнет цветами… Как же здорово! Надо хоть в сад выйти, проветриться. А вообще Адриэн вроде как обещал сводить меня в парк. Наверное, надо ему об этом напомнить.

Спустя минут двадцать я вышла из ванной. Ощущаю себя гораздо свежее, даже взгляд будто повеселел. Правда, стоило вспомнить о том, что сейчас увижу противную физиономию Нэйлии, как радостное настроение немного отступило. Как ни странно, на кухне пусто, но на плите стоит нечто, накрытое салфеточной. Завтрак для меня? Что ж, неплохо.

Я приподняла салфетку. Судя по виду, какая-то каша. Ну и ладно, мы не привередливые, сейчас любая еда сойдёт. Я повернулась к кухонному гарнитуру. Кажется, приборы внизу, вон в том ящике… Так и есть. Выудив ложку, я открыла верхнюю полку и извлекла тарелку. Вернулась к плите, положила себе немного и, даже не став усаживаться за стол, с предвкушением окунула в кашу ложку. Похожа на нашу овсянку и, к чести Нэйлии, приготовлена очень вкусно. И даже холодная всё равно вкусная.

— Смотрю, любовь к еде вернулась, значит, чувствуете себя лучше, — раздался от двери негромкий голос мужа.

От неожиданности я выронила ложку, которая с грохотом упала на пол, и возмущённо уставилась на Адриэна. Но этот гад даже бровью не повёл. Подошёл ко мне и поднял ложку.

— Вы кашу хотя бы разогрели? — спросил он.

Я смущённо помотала головой, немного приходя в себя. Очень захотелось дать этой ложкой Адриэну по лбу. В который уже раз!

— Когда-нибудь забавы ради я разрешу вам исполнить то, о чём так мечтаете, — пообещал он, многозначительно посмотрев на зажатую в моём кулаке ложку.

— Как-то слишком много вы знаете о моих заветных мечтах! — запинаясь, пробормотала я, возвращая Адриэну его же колкость.

— У вас такой воинственный вид с этой ложкой в кулаке, что догадаться о намерениях нетрудно, — усмехнулся муж, а я как-то разом остыла. Есть в непрошибаемости Адриэна своя прелесть.

— Просто вы меня постоянно пугаете своей привычкой ходить бесшумно, — попеняла я.

— Простите, но, боюсь, переучиваться мне поздновато. — Адриэн послал мне непроницаемый взгляд. — Давайте сюда тарелку, разогрею сам.

— Я могу съесть кашу холодной, — смутилась я.

— Сядьте за стол и подождите пару минут.

И снова этот приказной тон! Однако я не стала спорить, прошла к столу и села, наблюдая за тем, как муж выложил мою порцию обратно в кастрюльку и включил конфорку. Пусть я и кажусь ни на что не способной идиоткой, но зато он очень трогательно обо мне заботится.

— А где Нэйлия? — спохватилась я. — Ушла на рынок?

— Нэйлия здесь больше не работает, — сухо ответил муж, не оборачиваясь.

Я едва не уронила челюсть на стол от удивления.

— То есть как… как не работает?

— Я её уволил за неподобающее поведение. Ещё вопросы?

— Но… надеюсь, это не из-за… нашего с ней недопонимания? — Я почувствовала острый укол вины.

— Поверьте, вы здесь ни при чём. Нэйлия уволена исключительно из-за нежелания подчиняться прямым приказам господина, что совершенно неприемлемо для прислуги, — ответил муж, помешивая кашу и не глядя на меня. — Вы не должны винить себя во всём, что происходит вокруг.

Я почувствовала, как в груди расползается тёплая волна. Значит, Адриэн всё-таки встал на мою сторону и поверил мне, а не служанке, которая с ним столько лет! Блин, это… мило! Глаза невольно защипало, но я не позволила себе расчувствоваться, только глянула на спину мужа с благодарностью.

— Прошу вас потерпеть несколько дней, пока не найду новую служанку, — продолжил Адриэн. — Как я уже говорил, готовлю без изысков.

— Думаете, я настолько помешана на изысканной еде? — спросила я, подперев щёку ладонью. Ещё пару минут назад меня обидели бы эти намёки, но сейчас я всё ещё испытывала по отношению к мужу что-то вроде нежности. Он не только заступился за меня, но и не поленился приготовить завтрак. Удивительный и противоречивый мужик! И гвоздь забить может, и еду приготовить, и слухи про него дурные ходят… Всё успевает.

— Я просто предупредил о возможных неудобствах, пусть даже вам пока всё равно нужна простая еда. — Адриэн перестал помешивать кашу. — Ваш завтрак готов.

Он аккуратно переложил кашу в тарелку и поставил передо мной, не забыв про ложку. Развернулся к плите и взялся за чайник, явно собираясь приготовить отвар. Меня не нужно было просить дважды: на еду я набросилась с ещё большим воодушевлением, чем до этого. Тёплой каша и правда оказалась ещё вкуснее. С содержимым тарелки я разделалась так быстро, что даже самой неловко стало.

— Очевидно, вам и вправду лучше, — заметил муж, и я подняла на него смущённый взгляд. Адриэн стоял спиной к плите и, похоже, всё это время наблюдал за тем, как я уплетаю кашу.

— Очень вкусно, спасибо. Мне… тоже нужно что-то для вас приготовить.

— Поберегите себя, Элианна. Не хватало нам ещё порезов, ожогов