Костяной жнец - Кайла Мари

— Я просто говорила твоему парню, что надеру ему задницу, если он разобьет тебе сердце.

Я хихикаю, притягиваю Шарлотту к себе и целую ее в щеку.

Шарлотта

В комнату врывается знакомый золотоволосый мужчина.

Нейт.

— Лили! Боже, я так рад, что с тобой все в порядке. Я жду тебя здесь со вчерашнего вечера. — Нейт подбегает к ней, беря ее за руку. — Я так волновался, детка.

— Я в порядке. Я в порядке. Нет ничего такого, чего не могли бы исправить пластырь и вино.

Он хмуро смотрит на нее, затем целует в лоб. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Наконец он обращает свое внимание на нас.

— Привет, Нейт. Давно не виделись.

Я улыбаюсь.

— Привет. Да, давненько не виделись.

— Это мой парень, Логан. Это он нашел Лили и позвал на помощь.

Нейт подходит к нему и протягивает руку. Жнец встает и крепко пожимает ее.

— Спасибо. Если бы не ты...

— С ней все в порядке, это все, что имеет значение.

Нейт кивает и присоединяется к Лили.

Он обнимает ее за голову, и я улыбаюсь. Затем я смотрю на Жнеца.… Логана и улыбаюсь еще раз, потому что я тоже получила хорошую порцию.

— Мы дадим вам двоим немного времени побыть вместе. Позвони мне позже, Лил. Я люблю тебя.

— Люблю тебя, пока, ребята.

Глава 40

Жнец

Две недели спустя

Уже за полночь, и мы с Шарлоттой сидим на кухне и пьем шоколадное молоко. Я столько раз стоял здесь и пил молоко в одиночестве в тишине. Я думал, мне это нравилось, но с тех пор, как в моей жизни появилась Шарлотта, делая что-либо без нее, я чувствую, что теряю частичку своей души. Разделяя с ней такие простые моменты, как этот, они для меня все. Она — это все.

Я беру ее на руки и сажаю на кухонный островок.

— Я никогда не понимала, когда люди называют кого-то своей личностью, но теперь я это понимаю.

— Я понимаю, Шарлотта. Я не думал, что у меня кто-то есть там. Но ты мой гребаный человек. — Я подхожу к ней ближе, и она обхватывает меня голыми ногами за талию. — Ради некоторых людей стоит таять, — почти шепчу я себе.

— Что? — переспросила она.

— Это из того фильма с двумя сестрами и маленьким говорящим снеговиком. Сиси была одержима им. Заставляла меня смотреть его с ней слишком много раз, — Я улыбаюсь воспоминаниям, затем продолжаю: — Мое сердце было заморожено, Шарлотта. Твоя любовь и непреклонный дикий огонь внутри тебя растопили лед вокруг моего сердца. Оно снова начало биться. Для тебя. Теперь я не могу представить свою жизнь без тебя.

Она наклоняется и нежно целует меня. — Я так сильно люблю тебя. Ты так много раз спасал меня. Скажи мне, что это будет длиться вечно, Логан. Скажи мне, что мы навсегда. У меня не может быть по-другому.

Я смотрю в гипнотизирующие водянистые оттенки ее глаз и говорю: — Я все еще чертовски напуган, но я не позволю страху управлять мной. Я хочу тебя навсегда. Мы навсегда, Шарлотта. Меня больше ничего не волнует. Я просто хочу продолжать любить тебя так же неистово, как я, и быть безжалостно любимой тобой. Мне больше ничего не нужно. Никогда.

Она снова целует меня, обвивая руками мою шею, когда я обвиваю руками ее тело. — Покажи мне. Прямо здесь.

Я толкаю ее на столешницу и снимаю с нее нижнее белье, бросая его позади себя, в раковину. Она раздвигает передо мной ноги, и я смотрю на ее хорошенькую розовую киску, ожидающую, когда я проглочу ее.

— Ты заслуживаешь медленного и нежного секса. Ты также заслуживаешь, чтобы тебя трахали так же жестоко, как ты убиваешь. Но сегодня я собираюсь поклоняться твоей плоти. Сегодня вечером я буду мучительно медленным, заставлю тебя прочувствовать каждое прикосновение, каждый дюйм так тщательно, что это запечатлеется в твоей памяти.

Я облизываю и сосу ее, пока у нее не начинают дрожать ноги и она не начинает умолять меня. Я встаю во весь рост и смотрю на вытекающее из нее месиво.

Она на идеальной высоте на этой стойке. Я стягиваю спортивные штаны и провожу кончиком члена по ее влажной щели. Ее спина выгибается, а твердые соски просвечивают сквозь майку. Я наклоняюсь вперед, хватаюсь за майку обеими руками и разрываю ее, обнажая ее дерзкие, покачивающиеся груди. Затем я провожу время, втягивая каждый сосок в рот, придавая им форму пиков.

— Логан, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.

Я не торопясь путешествую вниз по ее телу губами и языком, пока не возвращаюсь к ее сладкой киске. Потирая большим пальцем ее клитор, я провожу коронкой по ее влажности, снова дразня ее. Она хнычет, и я медленно толкаюсь в нее, как и обещал. Я хочу, чтобы она почувствовала каждый дюйм моего тела. В нетерпении она пытается ногами притянуть меня ближе к себе, и я хихикаю.

— Еще. Дай мне еще, — умоляет она. Я полностью вхожу в нее, и она издает громкий стон. — Да. О, Логан. Черт, с тобой так хорошо.

Я вхожу в нее и выхожу из нее долгими, медленными движениями. Она чувствует каждый дюйм моего тела, пока я впитываю каждую частичку ее. Наблюдение за тем, как мой член снова и снова погружается в нее, почти доводит меня до крайности, но я еще не готов покончить с ней.

Шарлотта сжимает свои груди, постанывая от этих движений, и я наклоняюсь к ней и целую. Она обхватывает мою голову руками и страстно отвечает на поцелуй, когда я поднимаю ее со стойки. Быстрым движением ее нога задевает стакан с шоколадным молоком, и он падает, стекая по островку на пол. Мы хихикаем, но продолжаем.

Я покачиваю ее вверх-вниз по своему члену, прежде чем провожу нас в гостиную и укладываю на диван. Крепко схватив ее за волосы, я заставляю ее посмотреть на меня. — Я чертовски люблю тебя, Шарлотта.

— Я люблю тебя, Логан.

Я растягиваю наши оргазмы как можно дольше, и когда они, наконец, берут верх, мы прыгаем через край в эйфорическую тьму вместе с потом, слезами, любовью и небольшим количеством пролитого шоколадного молока.

Я пережил то, чего не должен был пережить. Я стал неуязвимым. Никто не