Подаренная Снежному. Королевство Драконов - Дора Коуст

Я хотела прорваться к Ристе, но Черный форд держал ее при себе. Они стояли по другую сторону подушек, не обращая ни на кого внимания. Уткнувшись носом в грудь Ахасана, подруга будто пряталась в его объятиях от всего мира, и я ее понимала.

Мне бы тоже хотелось спрятаться. Хотелось отдать поводья кому-то другому – и будь что будет. Но стать слабой я просто не имела права.

‒ Садитесь, ‒ приказал Глыбальд.

Прежде чем занять одну из подушек, он забрал со стола корзину с зельями.

Мы все последовали его примеру. Осторожно опустившись на подушку, я подалась к Квелину.

‒ Что происходит? ‒ спросила у него шепотом.

‒ Игра «Правда или желание», полагаю, ‒ ответил он так же тихо. ‒ Видимо, Бальд вспомнил студенческие годы. В академии часто так развлекаются.

«Лучше бы Бальд вспомнил, где здесь выход», – отстраненно подумала я и задала уточняющий вопрос.

Квелин отвечал охотно. Он объяснил, что по флаконам было разлито зелье правды, а точнее, его более безобидная версия. Состав действовал всего пару минут.

Правила оказались простыми, но о них нам поведал сам Глыбальд. Все мы должны были по очереди крутить стрелку. Тот, на кого она указывала, был обязан либо ответить на вопрос, прежде выпив зелье, либо исполнить желание крутившего.

Желания, как и вопросы, ничем не ограничивались. Спросить можно было что угодно. Правдивость ответа обеспечивало зелье, а исполнение желания ‒ страх игравших. Их страх перед Ледяным или, что было куда реальнее, наш с девушками страх перед драконами.

Когда мы услышали правила, побледнели практически все.

Первым крутил указатель сам Глыбальд. После того как стрелка остановилась на Хелии, он подал девушке флакон и дождался, когда она выпьет его содержимое.

‒ Зачем ты пришла на отбор, Хелия?

Блондинка покраснела до кончиков ушей. Ее взгляд забегал, пальцы смяли ткань платья. Она точно не хотела отвечать на этот вопрос и выбрала желание.

На губах Ледяного появилась довольная усмешка.

‒ Обнажи плечи, ‒ потребовал он.

Хелия подобного не ожидала. Кажется, девушка покраснела еще больше, но все же выполнила желание форда. Ослабив шнуровку корсета, стянула рукава и спрятала взгляд.

Драконам забава точно понравилась. Они улыбались практически все, а мы с Ристорией смотрели друг на друга. Задай Ледяной такой вопрос нам, и ничем хорошим эта игра не закончится. Но и обнажаться на потеху публике не вариант.

Сделав глубокий вдох, я решилась. Начала подниматься, чтобы просто уйти. В правилах отбора ничего не было об обязательном участии будущих темани в подобных играх, но Глыбальд меня остановил:

‒ Сядьте на место, фиса Лифорд.

‒ Мне дурно, форд Хенелшилт, ‒ ответила я.

‒ Могу вылечить вас прямо сейчас. Может быть, продолжим нашу игру?

Наши взгляды скрестились. Понимая, кто здесь реальная власть, я медленно опустилась обратно на подушку. Это «нашу» он произнес с такими интонациями, что мне сразу все стало понятно. Это другие думали, что Глыбальд имел в виду «Правда или желание», но нет. Он явно намекал на мой побег и наше несостоявшееся уединение в моей комнате.

Квелин, кажется, тоже понял намек. Взяв меня за руку, он легонько сжал мои пальцы. Сам же сверлил Ледяного неприязненным взглядом. Это противостояние нарушила Хелия.

‒ Мне уже можно крутить? ‒ спросила она тихо.

‒ Крути, радость моя, ‒ отозвался Глыбальд, продолжая смотреть на Снежного.

Кажется, кое-кто собирался развлечься за наш счет.

Следующим несчастным оказался Ахасан. Милая блондинка сумела удивить. Черному форду пришлось отдуваться за всех драконов.

‒ Сколько денег драконы дают своим темани? ‒ спросила она.

‒ Достаточно, ‒ хмыкнув, ответил проводник смерти, и магия приняла его ответ.

Выходит, зелье позволяло лавировать словами, лишь бы они относились к правде.

Следующей «жертве» не повезло еще больше. Стрелка резко остановилась на Просинье, и явно не без чужой помощи. Кто-то применил магию. Но, являясь человеком, я не могла увидеть чары, если они не обретали устойчивые формы.

‒ Если ты не ответишь на мои вопросы, я попрошу тебя раздеться до нижнего платья и простоять в таком виде всю ночь на улице, ‒ сразу предупредил Черный форд, взирая на блондинку с уничижением.

Просья мгновенно побледнела. В поисках защиты она метнула взгляд к Ледяному, но тому было все равно. Как и все, Глыбальд не вмешивался и ждал развязки. И только Риста пыталась заглянуть Ахасану в глаза. Подруга даже за руку его взяла, но дракон едва заметно покачал головой.

‒ Отвечай только да или нет, ‒ потребовал Черный форд.

Вопросы посыпались на Просинью один за другим. Создавалось впечатление, что мы присутствовали на допросе преступницы. И пусть дочка мэра Бишопа не заслуживала сочувствия, мне стало ее жаль.

Ахасан был жесток к своим врагам.

За пять минут мы получили ответы на все вопросы. Правда, Просинье пришлось выпить целых три флакона зелья.

Оказалось, этим утром девушка была отвергнута Черным фордом у ворот. Узнав, с кем идет на свидание, Ахасан отказался от столь щедрого предложения и стал ждать Ристу. Тогда Просья поведала ему о том, как проходила жеребьевка, и предложила проучить непокорную темани.

Только господин Тейшан снова отказался.

Когда двери открылись, Просья сама повисла на Ахасане и прижалась к его губам. Это длилось всего мгновение, но этого времени хватило, чтобы Риста увидела «пикантную» сцену. Чтобы сердце моей подруги разбилось вдребезги.

‒ И последний вопрос: зачем ты это сделала? ‒ произнес Черный форд, ничуть не убоявшись злости, плескавшейся в глазах блондинки.

‒ Потому что форд Хенелшилт отверг меня, ‒ выпалила Просинья, явно сопротивляясь себе.

Девушка уже дрожала от страха и напряжения. С ее ресниц сорвалась одинокая слеза. Дрожали и губы.

‒ И потому что я всегда завидовала этой мерзкой выскочке. Почему одним все, а другим ничего? ‒ воскликнула блондинка, пылая гневом.

‒ Это ей-то все? ‒ вспыхнула я, услышав откровенную ложь.

Да только зелье не давало лгать. Просья и правда так считала. Считала, что у Ристории жизнь лучше, чем у нее.

‒ Да что ты знаешь о моей жизни, книжная мышь? ‒ взбесилась блондинка.

Слезы скатывались по ее щекам, но она продолжала стоять с высоко поднятой головой. Тряслась, но, судя по взгляду, ненавидела нас всем сердцем.

‒ Ты права, Просинья, почти ничего, ‒ спокойно ответила я, ничуть не обидевшись на оскорбление. ‒ Я знаю лишь то, что на этот отбор