Эластичные сердца - Клэр Контрерас

Абсолютно никаких.

— Я видела тебя по телевизору, когда ты представлял Харлоу Уинтерс в её бракоразводном процессе. В жизни ты выглядишь ещё сексуальнее, — сказала она.

Виктор одарил её улыбкой в духе «скажи мне что-нибудь, чего я не знаю».

— Пойду к Бобби и скажу, что ухожу, — сказал он после того, как я сказала Крисси, что ухожу.

При упоминании имени Бобби я замерла. Виктор бросил на меня растерянный взгляд, поэтому я потянула его за рукав пиджака, чтобы он наклонился ко мне.

— Разве это не будет выглядеть странно, если мы оба одновременно попрощаемся и уйдём?

Он выпрямился и долго смотрел на меня. Я практически слышала, как крутятся шестерёнки у него в голове — он пытался придумать решение. Наконец он кивнул в знак согласия. Вместо этого я направилась в сторону Маркуса, в то время как Виктор направился обратно к своему столику. Когда Маркус открыл заднюю дверь, чтобы выйти на улицу, папарацци начали щёлкать фотоаппаратами — вероятно, надеясь заполучить новейшую пикантную историю, — но быстро прекратили, когда увидели, что это всего лишь я, хотя и задали свои обычные вопросы: «Что вы делаете сейчас, пока Габриэль снимается в Канаде? Скучаете по нему? Поедете к нему на съёмочную площадку?»

Я с облегчением вздохнула, как только села на пассажирское сиденье.

— Чёрт, они такие раздражающие, — выдохнула я, когда Маркус сел на водительское сиденье.

— Куда теперь? — спросил он.

Я ненавидела, когда он игнорировал мои замечания. Разве он не понимал, что я хочу поговорить?

Я нашла адрес Виктора в текстовом сообщении, которое Эстель отправила мне в тот день, когда он заболел, и велела Маркусу отвезти меня туда.

— Высадить вас там? — спросил он, когда я назвала адрес.

— Да. — Я откинулась на спинку сиденья и быстро отправила ответ Виктору, что скоро буду у него. — Я доберусь домой сама.

Маркус мгновение смотрел на меня. Я не подала виду, но почувствовала его взгляд на своей щеке, прежде чем он вздохнул и тронулся с места. Всё это время я молчала. Мои руки, лежавшие на коленях, слегка дрожали. Из-за нервозности было трудно дышать. Я проделывала это и раньше — и не раз, — но не могла отделаться от мысли, что никогда толком не продумывала всё до конца. Дорога оказалась достаточно долгой, чтобы у меня не осталось иного выбора, кроме как размышлять о принятом решении. Я гадала: а вдруг он нарочно отправил меня в другой машине именно для этого — чтобы проверить, не струшу ли я и не решу ли в последний момент соскочить. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, когда машина замедлилась и остановилась: мы подъехали к очаровательному двухэтажному домику у моря, в который я влюбилась с первого визита.

— Я подожду здесь, — сказал Маркус, поставив машину на парковку позади «Ягуара» Виктора.

Я сглотнула. Я могла бы заставить его подождать. Это был бы идеальный вариант для отступления. Но я не хотела этого. Я не хотела отступать. Если он захочет, чтобы я осталась, я останусь, а если он меня выбесит, я уеду домой на такси. Я глубоко вздохнула.

— Нет. Просто поезжай домой. Я позвоню, когда понадобится, чтобы ты приехал и забрал меня. — Я положила руку на дверную ручку и посмотрела на него. Было ясно, что ему по-прежнему нелегко смириться с мыслью, что нужно просто высадить меня здесь. — Я знаю, что мне не нужно этого говорить, потому что ты подписывал соглашения о неразглашении, но...

Он поднял руку, и я замолчала. Он ничего не сказал, но его ясные голубые глаза смотрели остро и серьёзно — и я поняла, что он понял, что я хотела сказать. Я вышла из машины, прошла по гравийной подъездной дорожке и поднялась по нескольким ступенькам к двери. Я подняла руку сжатую в кулак, чтобы постучать, но дверь открылась прежде, чем я успела это сделать. Виктор не выглянул наружу — он просто приоткрыл её ровно настолько, чтобы я могла войти, и тут же закрыл за мной. В доме было темно, лишь из кухни пробивался слабый свет.

— Привет, — прошептала я, внезапно смутившись, и наклонила голову.

— Привет, — прошептал он в ответ, схватив меня за запястье одной рукой и слегка притянув к себе, пока его мятное дыхание не коснулось моего лица, а затем медленно провёл другой рукой по моей щеке.

— Не знаю, говорила ли я тебе, но мне очень нравится твой дом, — произнесла я.

Я едва могла разглядеть его улыбку, но знала, что она есть. При таком освещении я едва различала его лицо, но я настолько хорошо знала его черты, что это не имело значения.

Если бы в тот момент я ослепла, я бы всё равно смогла в точности описать его для составления фоторобота.

— Подожди, пока не увидишь мою кровать, — сказал он всё ещё тихим голосом, словно боялся разрушить пузырь, в котором мы находились.

Я улыбнулась.

— За тобой следили? — спросил он, прижимаясь губами к моей челюсти. — Я не хочу, чтобы папарацци что-то о тебе настрочили.

Его рот медленно переместился к моему уху и обратно вниз. Я вздохнула, прильнув к нему.

— Ты имеешь в виду о нас, — сказала я.

Он слегка отстранился, одна его рука всё ещё была на моей щеке, а другая скользила к моей заднице.

— Хотел бы я, чтобы меня это волновало. Должно было бы волновать, но я слишком сильно хочу, чтобы это произошло, и не позволю чему-либо меня остановить, — сказал он, сжимая мою задницу. — Не знаю, всерьёз ли ты говорила о том, чтобы найти другого мужчину для удовлетворения своих потребностей, или просто сказала это, чтобы довести меня до предела, но к чёрту эту идею, Николь. К чёрту эту идею. Ты мне нужна. Я хочу тебя, а я всегда получаю то, что хочу.

— Такой избалованный, — прошептала я, прижимаясь к нему и чуть приподнимая голову, пока наши губы не коснулись друг друга.

— Усердно работаю, — ответил он, обхватив рукой мой затылок, прижавшись губами к моим.

Его прикосновения были нежными и осторожными, словно пробующими на вкус, он слегка прикусил мою нижнюю губу зубами, а его руки скользили