Эластичные сердца - Клэр Контрерас

трусцой. Он был потрясающе горяч. Двенадцать месяцев полного отсутствия внимания со стороны любых гетеросексуальных мужчин — и вдруг я оказалась в центре их внимания. К несчастью для всех остальных, моё сердце было отдано одному. Я покачала головой и вздохнула, направляясь к своей машине.

Глава двадцать вторая

Виктор

Я ПРИЕХАЛ к родителям раньше обычного и огорошил их новостью о том, что приедет Николь. Папа ничего не сказал, только приподнял брови. Мама же, напротив, ахнула и прикрыла рот рукой, словно я объявил о своей помолвке.

— Она просто подруга, мам, — сказал я. — Подруга, которую я к тому же представляю в бракоразводном процессе.

— Ох. Проклятье, Виктор. Я думала, ты приведёшь девушку, — сказала она, вздохнув. — Может, у неё есть подруги.

— Мам, пожалуйста, давай не будем обсуждать мою личную жизнь.

— Какая ещё личная жизнь? — спросила она. — У тебя нет никакой личной жизни. Даже твои друзья так или иначе связаны с твоей работой.

Я застонал. Мне очень хотелось просто быть откровенным и рассказать ей, что я чувствую к Николь, но я и сам не понимал, что к ней чувствую. После прошлой ночи меня переполняло непреодолимое желание увидеть её снова. Настолько сильное, что я запаниковал, когда понял, что она ушла. Запаниковал — и бросился за ней вдогонку. Я должен был это сделать. А потом она попыталась отнестись ко всему как к интрижке на одну ночь, словно я стал бы рисковать своей работой ради чёртовой интрижки на одну ночь.

Мне хотелось сказать ей собрать вещи и уехать со мной, но она упомянула, что в воскресенье ей нужно работать, так что я знал: она не согласится. О ресторанах не могло быть и речи — они слишком публичные, а мне очень хотелось до неё дотронуться. Хотелось поговорить с ней и открыто на неё смотреть.

Телефон завибрировал у меня в кармане, вырвав из размышлений. Я посмотрел на него и нахмурился, увидев имя Куинна. Куинн был основателем одного из крупнейших в мире блогов о сплетнях, настолько большого, что он превратился в телесериал. Он звонил мне по выходным только тогда, когда происходило что-то важное.

— Что случилось, Кью? — спросил я, отвечая на звонок.

— Чувак, я собирался позвонить вчера вечером, но потом закрутился. Как дела?

— Всё было хорошо, пока я не увидел твоё имя на экране своего телефона.

Он рассмеялся:

— Да. Ну. Да.

Я приподнял бровь. Родители наблюдали за мной, поэтому я поднял руку, извинился и вышел на улицу.

— В чём дело?

— Кто-то связался с одним из моих фотографов и просил его следить за Николь Лейн.

— Алесси. Она не меняла фамилию, — сказал я, чувствуя, как кровь закипает в жилах при упоминании её имени. — Мы знали, что за ней следят.

— Хм.

— Что?

— Сейчас отправлю тебе несколько фотографий в текстовом сообщении. Посмотри их, пока мы разговариваем по телефону.

Услышав вибрацию, я убрал телефон от уха и посмотрел сообщение. Это была наша с Николь фотография на её балконе. Я вспомнил тот день — тогда она осматривала дом. На фото мы стояли очень близко и смотрели друг другу в глаза. Со стороны казалось, будто мы вот-вот поцелуемся. Следующая фотография была примерно такой же: мы стояли близко, почти целуясь. Моё сердце бешено забилось. То, как она смотрела на меня на этих снимках, было чертовски интимно. По выражению её глаз... По выражению моих глаз было ясно: между нами было нечто большее, чем просто страсть. Мы выглядели так, будто... чёрт возьми. Я даже не мог заставить себя это признать, хотя впервые за долгое время хотел изучить эту возможность. При других обстоятельствах я бы так и сделал. Мог бы.

— Их сделал твой фотограф? — требовательно спросил я.

— В том-то и дело, Вик, он не делал эти снимки. Их принесли мне. На тех, что сделал мой фотограф, она занимается повседневными делами.

— Кто их принёс? Что сказал?

— Ты же знаешь, что я не могу раскрыть свой источник. Я показываю их тебе, потому что ты мой друг, и я не собираюсь их обнародовать, но не могу гарантировать, что другие блоги проявят такую же учтивость.

Блядь. Я вздохнул и закрыл глаза. Мы просто разговаривали. Просто разговаривали, но я знал, что это потенциально могли превратить во что-то большее.

— Завтра утром поступит ещё что-то. Я позвоню тебе, если решу, что там есть что-то, что тебе нужно увидеть.

— Позвони мне, если будут какие-либо новости о ней.

— Хорошо.

— Спасибо, Кью.

— Всегда пожалуйста.

Когда мы закончили разговор, ворота моих родителей открылись. Я увидел, как подъехал чёрный «Кадиллак» Оливера, а за ним последовал белый «Приус» Николь. При виде неё у меня защемило сердце. Она была так красива. Я подумал о фотографиях на своём телефоне. Я помнил своё отчаяние и то, как сильно хотел поцеловать её, прикоснуться к ней, обнять, трахнуть. Сделать её своей. В тот день я лишь слегка это ощутил. Лишь намёк на то, каковы её губы на вкус. В тот день была решена наша судьба. Возможно, даже раньше.

Возможно, всё было решено в тот день, когда она вошла в проклятый конференц-зал в облегающем платье и посмотрела на меня своими искушающими глазами. Как бы то ни было, я разберусь с этим. Я не стану рассказывать ей о фотографиях. Пока нет. Пока у меня не будет больше информации. Последнее, что мне нужно, — это обеспокоенная Николь.

— Привет, Цыплёнок, — сказал я, когда сестра подошла ко мне.

Она закатила глаза и обняла меня.

— Привет, Вик. Я вижу, ты пригласил Николь.

— Она не может выйти позавтракать, чтобы её не преследовали. Это было самое малое, что я мог сделать, — сказал я.

Эстель бросила на меня взгляд, который ясно говорил, что она не верит моей истории. Я пожал плечами.

— Кто эта девушка? — спросил Оливер, приветствуя меня.

— Николь.

— Та, что замужем за тем типом?

— Та, что была замужем за тем типом, — сказал я в тот момент, когда Николь подошла и улыбнулась в ответ на мои слова.

Она выглядела чертовски хорошо в длинном чёрном платье. Мне хотелось снять его с неё и узнать, что скрывается под ним.

— Оливер, — сказал он, протягивая ей руку для