Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада - Алиса Князева

Опускаюсь в кресло рядом с кроватью. Руки дрожат, когда касаюсь его пальцев – всё ещё холодных, но уже не таких ледяных, как раньше.

— Эй, — мой голос срывается, приходится прочистить горло. — Знаешь, это очень невежливо – просто так лежать и молчать, когда я тут с ума схожу от беспокойства.

Тишина. Только где-то за окном шелестят листья. Боже, я что правда пытаюсь привести его в чувства наездами?

— Ты должен очнуться, слышишь? — пальцы сжимаются крепче. — Элли напугана до смерти. Она только-только начала привыкать к новому дому, к тебе. Ты не можешь вот так всё бросить.

Да, я бы на его месте тоже на такое не повелась. Но ничего умнее я придумать не могу.

Горячие слёзы катятся по щекам, капают на наши сплетённые руки.

— А я... я даже не знаю, что делать. Как тебе помочь. Чувствую себя такой беспомощной и бесполезной, — судорожно вздыхаю, пытаясь успокоиться. — Помнишь, как ты ворвался в мою палату? Боги, как же я тебя боялась! Твой взгляд, от которого мурашки по коже. Эта сила, что буквально искрила в воздухе...

Невесело усмехаюсь, вспоминая свой ужас в первые дни.

— А потом... я увидела, как ты возишься с Элли. Как помогаешь нам наводить порядок в саду. Знал бы ты, сколько раз я думала о том, что тебя не хватает. Я нуждалась в тебе… Особенно после того, как увидела твою улыбку – настоящую, тёплую. То, как ты хмуришься, когда придумываешь что-то. Как рассеянно ерошишь волосы, думая о своём...

Пламя свечи дрожит, отбрасывая причудливые тени на стены.

— И знаешь что? — шепчу едва слышно, наклоняясь ближе. — Кажется, я влюбилась в тебя. По-настоящему влюбилась. В твою силу и нежность. В то, как ты заботишься о нас. В...

Слова застревают в горле, потому что Рейнир открывает глаза. В полумраке они кажутся почти чёрными – без привычного серебристого сияния. У меня перехватывает дыхание.

— Повтори, — его голос хриплый, едва слышный, но в нём прорезаются знакомые властные нотки.

— Что... что повторить? — пытаюсь отстраниться, но его пальцы крепче сжимают мою руку. — Издеваешься?! Сперва лежишь тут как труп, а теперь! Ты хоть представляешь, как я испугалась?!

— То, что сказала про влюблённость, — уголок его губ чуть приподнимается в намёке на улыбку. Мою истерику он игнорирует. — Хочу услышать это ещё раз. Теперь, когда точно в сознании.

Чувствую, как заливаюсь краской. Сердце колотится где-то в горле, а в груди вспыхивает такое счастье, что, кажется, вот-вот задохнусь.

— Я тебя ненавижу! — нагло вру я, глядя в его глаза. — И если ты ещё раз так меня напугаешь, клянусь, я сверну тебе…

Договорить не успеваю – его ладонь ложится на мой затылок, притягивая ближе, и его губы накрывают мои.

Глава 47

Его губы такие тёплые. Живые. От этой мысли в груди разливается щемящая нежность вперемешку с облегчением. Я всё ещё дрожу, но теперь по другой причине – от переполняющих эмоций.

— Ты плакала, — шепчет Рейнир, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его пальцы нежно касаются моей щеки, стирая влажные дорожки. — Неужели я настолько плохо выгляжу?

— Ты... — возмущённо начинаю я, но осекаюсь, заметив лукавые искорки в его глазах. — Мерзавец! Я тут с ума схожу от беспокойства, а ты шутишь!

— Прости, — в его голосе слышится улыбка. — Просто не иначе, когда ты так очаровательно хмуришься.

Закатываю глаза, но не могу сдержать ответную улыбку. Как ему это удаётся? Одной фразой, одним взглядом разрядить обстановку, заставить тревогу отступить. Хотя бы на время.

— Ты меня напугал, — признаюсь тихо, прижимаясь лбом к его плечу. От него пахнет травами, видимо, снадобьями. — Думала, что всё уже. Ещё лекари эти такие мрачные ходили. Будто ты умер.

— Ну что ты, — его рука ложится мне на затылок, успокаивающе перебирает волосы. — От меня так просто не избавишься. Особенно теперь, когда я знаю, что ты влюблена в мою «силу и нежность».

В его тоне столько самодовольства, что я мне хочется его задушить:

— Прекрати! Я думала, ты в отключке!

— Отключке? Это что за слово такое?

— Без сознания.

— М-м-м, значит, мне стоит почаще притворяться спящим? Узнаю столько интересного...

— Рейнир, я убью тебя, если ещё раз об этом заикнёшься, — пытаюсь выглядеть грозной.

Он тихо смеётся, и от этого звука становится легче дышать. Напряжение последних часов постепенно отпускает, оставляя после себя усталость и странное умиротворение.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю, вспомнив наконец, что он только вышел из комы. — Воды? Может, есть хочешь?

— Для начала хотел бы узнать, что произошло, пока я был в отключке, — он выделяет последнее слово голосом, но его лицо остаётся серьёзным.

Устраиваюсь удобнее на краю кровати, не выпуская его руку из своей. Рассказываю всё, даже о том, как разозлилась на его кокетничество с Джатой. Затем про брата, то, как он тянул из меня силу Рейнира.

Пришлось соврать, что мне не было больно и я просто испугалась. Не знаю зачем, но у Рейнира было такое лицо, что мне казалось он откинет одеяло и бросится убивать, а в таком состоянии, да ещё и без дракона я не могла так рисковать. Тем более что сейчас я уже в порядке. Да и брат сказал, что та боль из-за того, что я сопротивлялась. Сама виновата, вроде как.

Глупо, конечно.

Появление Лианора, единственная часть истории, на которую Рейнир отреагировал грустной улыбкой. Потом я рассказала о перемещении сюда и о встрече с Эриданом и Кристардом, о потерянной связи с драконом. Думала, расстроится, запаникует или разозлится, но он лишь кивает и грустно вздыхает, глядя куда-то перед собой.

— Элли в порядке, — добавляю поспешно. — С ней Берта. Мне нужно сходить к ней, пожелать спокойной ночи.

— Хорошо, — кивает он.

Несколько секунд мы молчим. Где-то в саду поют птицы, но здесь, в комнате, время будто остановилось. Тишина такая плотная, что, кажется, мы на глубине.

— Рейнир, — решаюсь, наконец, спросить. — Что случилось у дома? Почему...