Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко

— Понимаю, что вы хотите отблагодарить меня, но это действительно слишком, - строго произнесла я. - Вчера я просто сделала то, что сделала бы любая на моем месте – помогла раненому человеку…

Артемий тяжело вздохнул и медленно кивнул, опустив голову. Впервые за всё время его лицо словно посерело. Он выглядел неуверенным, потерянным.

— Вы не понимаете… — начал он и нервно провёл рукой по волосам. — Лидия, можно я скажу честно?

— Конечно, — кивнула я, чувствуя, как напряжение отпускает. Кажется, он решил благоразумно отступить.

Артемий шагнул ко мне ближе, но я не сдвинулась с места, выдерживая его близость. Он посмотрел на меня вновь, и его глаза, обычно весёлые и светлые, сейчас были полны тоски.

— Уже несколько лет, — заговорил аристократ, тщательно подбирая слова, — я живу один. Совсем один. После смерти жены не могу найти в себе силы… — он запнулся, сглотнул, - найти силы радоваться, вставать с кровати по утрам… — Это не значит, что я хочу… Я не прошу… — он выдохнул, закрыл глаза и снова открыл. — Я хочу сказать, что ваша помощь вчера была… важной.

Я растерянно моргнула, не зная, что ответить.

— Лидия, — Артемий заглянул мне прямо в глаза, его взгляд стал мягким, проникновенным. — Я не привык к тому, чтобы кто-то проявлял участие, понимание. Я привык всё решать сам. Всегда сам. Но вчера, когда вы проявили заботу… — он замолчал, и я заметила, как у него задрожали губы. — Это вернуло меня к жизни.

В груди что-то дрогнуло. Я прикусила губу, опуская взгляд. В голове пульсировала мысль: «Может я слишком строга, и этот человек действительно просто благодарен? Может, нет причин для беспокойства?»

— Я понимаю, что мои слова могут показаться странными, — продолжил он, — ведь мы не так уж давно знакомы. Но только тот, кто пережил глубокое, чёрное одиночество, знает, как много значит чужая поддержка.

Он опустил глаза, а затем, как будто осмелившись, снова посмотрел мне в лицо.

— Лидия, — его голос стал еще мягче, — вы осветили своим присутствием жизнь не только моей дочери, но и мою.

Я замерла.

— Понимаю, — продолжал он, — что это звучит странно. И я не хочу, чтобы вы думали, будто я… — он снова нервно провёл рукой по волосам. — Я прошу лишь об одном. Разрешите мне называть вас другом.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце учащённо забилось.

— Пусть это платье станет символом нашей дружбы. Не больше и не меньше! – последнее его заявление прозвучало торжественно.

Артемий улыбнулся, и глаза его снова пронзительно засверкали.

Я растерялась

Друг? Конечно. Что может быть проще?

Наверное…

* * *

На следующее утро…

Я только начала расчесывать волосы перед зеркалом, когда дверь в комнату распахнулась с такой силой, будто её вышибли ногой. Виолетта влетела внутрь как ураган, глаза сияли, щёки пылали румянцем.

— Лидия! — воскликнула она, хлопая в ладоши. — У меня новости!

Я едва успела убрать щётку, прежде чем девочка схватила меня за руки.

— Что случилось? — я попыталась улыбнуться.

— Сегодня вечером папа устраивает приём! — объявила она торжественно и с очевидной гордостью. — Небольшой, только для самых близких друзей. Он так давно не устраивал никаких приёмов! Но сегодня… — Виолетта аж подпрыгнула на месте, — приедут мои двоюродные сёстры! Представляете? Я так счастлива!

Я смотрела на неё и ощущала некоторое напряжение. Впрочем… если ребенок радуется, это же прекрасно, не так ли? Вспомнился Арсений и его радость, и сердце сжалось с легкой тоской. Я скучаю по нему. И по остальным парням тоже. Привыкла все-таки. Надеюсь, у них там все хорошо…

Мысли об Илье мгновенно отогнала.

— Хорошо, — наконец произнесла я, постаравшись искренне улыбнуться. - Желаю вам хорошо провести время.

Виолетта замерла. Её улыбка погасла, как свеча на ветру.

— Но разве вы не придёте? — её голос дрогнул.

— А зачем? — тихо спросила я, приподняв бровь. — Я всего лишь компаньонка и не более того.

На лицо девочки набежала тень обиды. Она отвернулась, схватив подол платья.

— Вы не просто компаньонка! — бросила она. — Вы наш друг. Папин друг. И мой тоже!

Я удивилась. Папин друг? Он сам сказал ей это? Но зачем? Почему?

Нет, мне нужно разобраться в этом. Ненавижу, когда меня что-то беспокоит… К тому же, я люблю разгадывать загадки, а Артемий подкинул мне уже не одну…

— Ладно, — пробормотала я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Я приду.

Виолетта просияла.

— Чудесно! Спасибо, Лидия! — она бросилась обнимать меня, прижавшись щекой к моему плечу. Я осторожно погладила её по спине, чувствуя, как напряжение в теле девочки исчезает.

А потом она отстранилась, вскинула лицо и прошептала:

— Пожалуйста, наденьте новое платье. Я сама его выбирала. Я так хочу вас в нём увидеть.

С этими словами Виолетта выскользнула из комнаты, оставив после себя сладковатый аромат сирени и странное, тревожное чувство.

Я осталась сидеть на кровати, глядя на коробку, стоявшую в углу. Внутри, под слоями бумаги и лент, скрывалось платье — то самое, которое Артемий подарил мне вчера.

Я встала, словно по инерции, подошла к коробке и открыла её. Шёлк цвета шампанского заиграл в лучах солнца, обвивая пальцы прохладой и чем-то непостижимо нежным. Я провела рукой по блестящей ткани, подхватила её подол.

Красивое. Чертовски красивое.

Но дарят ли друзьям ТАКИЕ подарки? Впрочем, если его выбрала Виолетта, то может быть и так.

Я сжала пальцы, вглядываясь в блеск золотых нитей. А если не надену его, что произойдёт? Виолетта обидится? А если надену, что подумает Артемий?

Господи, неужели я теперь буду каждое своё действие согласовывать с мнением этих людей?

Я вздрогнула и резко захлопнула коробку. Нет, нужно быть собой. Не хочу становиться марионеткой в чужой игре.

Впрочем, я уже пообещала Виолетте. А она… она ведь здесь ни при чём. Она всего лишь ребёнок, который хочет видеть красивую картинку.

— Ладно, — прошептала я, проводя пальцем по крышке коробки. — Надену. Но только ради неё.

Ради девочки, которая искренне верит, что я её друг…

Посмотрим, во что это выльется…

Глава 40 Красавица…

Илья…

Илья кружил по своему кабинету, словно