В Ад - Бренда К. Дэвис

— Вот почему Анджела стала видна всем, — пробормотала Ривер. — Уриэль хотел показать, как закрыть врата, прежде чем я попала в Ад.

— Да, но тогда мы не знали, что для закрытия врат требовалось столько много крови. Мы надеялись, что достаточно меньшего количества.

Ривер прижала ладонь к пропитанной кровью рубашке, под которой когда-то находилась смертельная рана.

— Кровь жизни, — прошептала она и сильно побледнела. — Когда вы догадались?

— Когда твоя кровь не смогла закрыть врата. В этот момент пришло осознания, что потребуется более весомая жертва.

— Значит, вы были в курсе, как Люцифер открыл врата в Ад? — спросил Каим.

— Нет. Когда он открыл врата, то воспользовался способностью искажать реальность. Мы стали подозревать, что кровь и жизнь были связаны, когда все остальные попытки Ривер провалились, — пояснил Рафаэль.

— Почему ты спас меня? — спросила Ривер. — Я же являюсь последним потомком Люцифера. Если бы я умерла, то исчез бы и его род. Разве не этого так жаждут на Небесах?

— Люцифер все еще жив. Неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем его остановят… и сколько еще отпрысков он оставит. Именно ты переняла некоторые из его способностей. И именно ты выступила против Люцифера. Другие дети могли встать на его защиту. Возьми хотя бы в пример своего человеческого отца. Если бы не твоя могущественная кровь его бы не сумели остановить. Есть причина, по которой Люцифер носит имя Утренняя звезда. Ни один другой ангел не мог сравниться с ним по силе. Потребовалось немало усилий, чтобы изгнать его.

— От остальных было легче избавиться, — пробормотал Каим.

Рафаэль не обратил внимания на падшего, так как был сосредоточен на Ривер.

— И сила Люцифера заключена в его потомке. Тебя нужно было спасти, чего бы это ни стоило.

— Какую же цену ты заплатил? — требовательно спросила я.

— Я отдал себя, — просто ответил Рафаэль. — Сначала я надеялся, что с помощью объединенной силы моих собратьев у меня хватит навыков исцелить тебя с Небес, но ничего не получилось. Поэтому мне пришлось покинуть Небеса, чтобы спасти тебя. Я больше никогда не смогу вернуться.

Глава 36

Кобаль

— Значит, теперь ты тоже падший? — удивилась Ривер.

Ноздри Рафаэля раздулись. Ангел перевел взгляд на Каима.

— Нет, я никогда не стану одним из них. Мои крылья останутся нетронутыми. Я не позволю себе испортиться.

Каим закатил глаза и скрестил руки на груди.

— Ох, Рафаэль, ты так уверен в себе. Помни, гордость предшествует падению. Подожди, пока не насытишься своим первым духом. А когда-то это в любом случае произойдет, ведь речь о выживании. Но даже если их гнусные души не испоганят твое совершенное нутро, то что-нибудь другое обязательно собьет тебя с пути. Ты больше не на Небесах, где нет ни искушений, ни бесконечной скуки. Здесь царство смертных, наполненное бесконечными радостями, мой высокомерный, придурковатый братец.

— Хватит, — приказал я, когда рука Рафаэля крепче сжала меч.

— Почему ты не можешь вернуться? — спросила Ривер.

— У всех ангелов есть способность открывать врата, ведущие на Небеса. Однако, с Земли мы не можем отворять врата на Небеса, — пояснил Рафаэль. — Такой способностью обладает лишь Михаил. По нашим законам, ни один ангел не имеет права спускаться на Землю, поэтому Михаил не придет за мной. Покидая Небеса, я знал, что никогда не смогу вернуться.

— Также ангелам запрещено исцелять людей, — заметил Каим. — По крайней мере, так было, когда я был на Небесах.

— Это правда? — удивилась Ривер. — То есть ты нарушил закон, когда спас меня?

— Нарушил, — подтвердил Рафаэль. — Некоторые из ангелов сочли, что будет лучше позволить тебе умереть. Другие колебались. Но были и непреклонные в своем решении. В итоге я сделал выбор. Только я обладал достаточно сильными силами исцеления, чтобы вернуть мертвого к жизни. Я и раньше наблюдал, как бесчисленное множество людей жертвовали собой ради своих близких. Но, учитывая твою родословную и самоотверженность, я решил обменять себя на тебя.

— Что ж, спасибо, черт возьми, — воскликнул Корсон. — Один из вас, самодовольных придурков, хоть чем-то пожертвовал с тех пор, как шесть тысяч лет назад обрушил на мир этих чернокрылых мудаков. Я очень рад, что ты спас Ривер, но не жди сочувствия.

Хок рассмеялся, а Магнус улыбнулся Рафаэлю, который не обратил внимания на слова Корсона.

— Разве ты не должен умереть, застряв на Земле, как произошло с первыми падшими? — уточнила Ривер.

— Раньше я бы погиб, — ответил он.

— Но?

— Но люди открыли врата и изменили естественный порядок жизни, — в разговор вмешался я. — В прошлом врата в Ад, на Землю и обратно, а также в Рай и обратно на Землю были открыты неким существом. Те врата никогда не были такими большими, как которые открыли люди, и быстро закрывались.

— А это важно? — спросила Эрин.

— Очень. Земля изменилась и уже никогда не будет прежней. Неестественные врата исказили структуру существования, — объяснил я. — Мне не нужно возвращаться в Ад или ехать на другой конец света, чтобы знать, что врата в Венгрии также закрылись. Я почувствовал, когда это произошло. Еще я чувствую, что Земле изменилась, собственно говоря, как и Ад. Демонам больше не придется спускаться в Ад, чтобы сохранить свое бессмертие или прокормиться. На Земле остались призраки. Значит, нам есть чем питаться. По сути, два мира переплелись между собой.

— Хреново, — выдохнул Варгас.

***

Ривер

— Прошло тринадцать лет с момента открытия врат. Похоже слишком много, — пробормотала я.

— Четырнадцать, — исправила Эрин.

— Что? — удивилась я.

Она слабо улыбнулась.

— На дворе сентябрь. Прошло четырнадцать лет с тех пор, как открылись врата.

Я поморщилась, не зная, как реагировать. Четырнадцать лет. Уже наступил сентябрь.

— Как долго мы были в Аду? — выпалила я.

— Пять дней, — ответил Шакс.

Пять дней? Как это возможно? Разве я могла пропустить годовщину открытия врат, если нас не было всего пять дней? Годовщина была в июле.

— Мы все упустили момент, — тихо произнесла Эрин, словно угадав мои мысли. — В конце концов мы были чертовски заняты. Я и сама упустила годовщину, вспомнив только два дня назад, когда заметила желтые листья.

Я посмотрела на увядающую зелень кленовых листьев, которые начали приобретать оранжевый и красный оттенки. Было время, когда годовщина открытия врат воспринималась мной словно день волонтера. Только в этой юбилейной дате не было ничего праздничного.

День волонтера, годовщина открытия врат и все остальное, что когда-то управляло моей жизнью, теперь как будто принадлежали другому течению. За такое короткое время