Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина

Он сделал над собой явное усилие, чтобы закончить фразу:

- Человека, который тебя вырастил. Как бы то ни было, я влюбился в Никки настолько, что забрал ее в Мортрум. Ты ведь знаешь, что происходит с иными и душами, если они слишком надолго задерживаются в немагическом мире?

- Теряют память.

- Верно. А если не прошедшие через смерть души оказываются в Мортруме, они сходят с ума. Именно это и произошло с Николь. Такого прежде не случалось. Никому и в голову не приходило привести в Мортрум смертного. Я решил, что всемогущ, что могу нарушать законы мироздания. И не уберег твою маму. Пришлось вернуть ее на Землю, но, увы, разум оказался неизлечимо болен… и она прожила всего несколько лет, а затем свела счеты с жизнью.

То есть он угробил не только мать Сэма, Дэва и Дара, но и мою. Что ж, хорошо, что понял сам и перестал искать новых жертв – вот все, что могу сказать.

- Какое-то время я не знал, что Николь была беременна. Лишь много лет спустя после ее смерти я понял, что есть ты. Ее дочь.

Театральная пауза.

- Наша дочь.

Я стиснула зубы. Услышать это в реальности оказалось сложнее, чем в мыслях. Мой мир давно рухнул, от него ничего не осталось. Но сейчас в пепел превратились даже его руины.

Не знаю, что отразилось у меня на лице, какое чувство из гремучего коктейля внутри, но Вельзевул нахмурился.

- Что скажешь?

- Вы знаете, что с мамой сейчас?

- Нет.

- Но у вас же есть архив. Вы можете посмотреть ее дело и узнать. Если ее нет в Элизиуме и Аиде, она переродилась и… неужели вам не интересно?

- Ее дела нет в архиве, Аида.

- Почему? – Теперь нахмурилась уже я.

- Не знаю. Оно просто исчезло.

- Кто-то его уничтожил?

- Никто в нашем мире не обладает силой уничтожать дела душ. Я не могу объяснить его исчезновение. Оно просто исчезло, испарилось, словно… словно Николь не хватило энергии для перехода. Как будто то время, что она была здесь, высосало из нее жизненные силы, и когда Николь погибла, ее душа растворилась в реке мертвых. Это единственное объяснение.

Я рассмеялась. Не очень весело, скорее нервно. Что с ним не так? Почему женщины, которые рожают ему детей, так страшно заканчивают свои дни? Вокруг Вельзевула нет ни одного счастливого человека. Ни возлюбленной. Ни ребенка. Он словно отравляет все, чего касается, и теперь та же участь грозит и мне.

- Вы были с моей мамой, когда еще была жива Лилит?

- Ты знаешь о Лилит?

- Я слышу ее в доме. Иногда. Тьма шепчет ее голосом. Самаэль рассказал, что случилось. Так вы изменяли жене с моей мамой или нет?

Вельзевул вздохнул. Очень по-человечески, как вздыхает тот, кому стыдно в чем-то признаться.

Вот еще одна причина, по которой Дэв так воспринял мое появление. Боги, да он изменил жене, заточил ее душу в пепелище их семейного дома, а потом притащил ребенка от любовницы и объявил, что завещает ему все наследство!

Отец года!

- И что теперь? – спросила я.

- Ты расстроена? Не хочешь стать частью Мортрума? Знаю, ты думала, что как только кастодиометр покажет нужный результат, переродишься, но… я предлагаю тебе куда больше. Сохранить себя. Свою память и личность. Занять мое место и, быть может, сделать этот мир лучше. Правильнее.

- Я не знаю, кто я. Не успела понять. Всего полгода назад, или чуть больше, я была головной болью мачехи. Фигуристкой с неудавшейся карьерой. Студенткой провинциального колледжа без шансов на карьеру. Потом умерла. Не без вашей помощи. Стала душой, которая борется за право вернуться в родной мир. Потом стражем, хранящим Предел. Студенткой колледжа, где учат уничтожать в себе любое проявление магии. Теперь вы называете меня дочерью и хотите оставить здесь навсегда, и… да к черту! У меня нет выбора, так? Я не могу сказать «приятно познакомиться, папа, но завещай свой Мортрум Дэвалю, пожалуйста, я – на Землю, попробую все-таки отобраться на Чемпионат Мира и прыгнуть тройной аксель». Хочу я или нет, я буду на вашем месте. Боюсь я вас или нет, мне придется учиться быть вашей дочерью. Поэтому спасибо, что рассказали о маме. Я сделаю все, что вы хотите, и изучу все, что прикажете, чтобы стать вашей наследницей. Но радость изображать не стану, простите. Вы прервали мою жизнь, даже не спросили, чего хочу я сама, что для меня – счастье. Поставили перед фактом: вот твой новый дом, Аида. Вот и все.

- Я не ждал, что новость тебя обрадует. И не буду лгать: ты права. Выбора у тебя нет. После того, как вы с Евой вернетесь из Виртрума, с суда над той девчонкой и мальчика с «Титаника», состоится прием, где тебя как наследницу представят высшим кругам Мортрума. А затем Самаэль обучит тебя всему, что потребуется. Через год я надеюсь увидеть тебя моей наместницей, а через десять – полноценной Повелительницей. С этим придется смириться.

- Что-то еще?

- Да. Почему ты боишься быть моей дочерью? – спросил Вельзевул. – Я ожидал тебя любой реакции. Ярости, злости, обиды, недоверия. Но страх? Ты смело вступаешь в бой с темными душами и встаешь на защиту миров. Не боишься дерзить сильным мира мертвых. Но боишься быть моей дочерью?

- Я видела следы на спине Дэваля. Не строю иллюзий. Однажды придется узнать, каково их получить.

Наверное, впервые за весь разговор, а может и за все время, я по-настоящему задела Вельзевула за живое. До нутра. Ковырнула там, где сильнее всего кровоточило. Вряд ли он думал, избивая сына, что это вобьет клин между счастливым воссоединением с дочерью от любимой смертной.

- Я могу идти?

- Дэваль заслужил каждый удар, Аида.

- Человек, который меня вырастил… - Я поднялась. – Создал образ отца, который просто не способен причинить такую боль своему ребенку. И я рада, что на него похожа. Хорошего дня, Повелитель.

Откуда только что взялось: я сделала сносный