Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина

Я резко обернулась.

Портал открылся прямо здесь, посреди пещеры. Мрачный, как тысяча темных душ, Дэваль ступил на камень, внимательно и несколько угрожающе нас оглядел, и сказал:

- Только я имею право терять эту принцессу в разных непонятных местах, ясно?

«Ура-а-а, можно не есть балеопала!», - подумала я.

Потом вспомнила, что вообще-то обижена, и отвернулась.

- Я рассчитывал на более теплый прием.

- А я – на то, что хоть здесь удастся от тебя отдохнуть.

- Могу уйти. Скажу Самаэлю, что ты так всех достала, и они тебя утопили. Он даже не заподозрит обман.

- Это мужчина? – спросил Нойдер. – Вы с ним тыкаете друг в друга, чтобы завести детей?

- Что? – поперхнулся Дэваль.

- Не спрашивай.

Очень захотелось вдруг нырнуть поглубже.

8.6

- Это… мой брат. Дэваль. Он – страж. И он может вам помочь.

- Если помощь заключается в том, чтобы избавить их от твоего присутствия – в любую минуту. В остальном нет, спасибо.

- Сколько у нас времени прежде, чем я забуду, как меня зовут?

Он достал из кармана плаща карманные часы и взглянул на циферблат.

- Час, не больше.

- Идем, надо поговорить без лишних ушей Мортрума. И без лишних глаз. – Я покосилась на Нойдера, рассматривавшего Дэваля как чудо света.

Ко мне он такого интереса не проявлял, я его впечатлила меньше. Стало даже немного обидно.

Мы поднялись по узкой лестнице, ведущей на самый верх скалы, и остановились, стоя над бесконечным темным океаном. Оказалось, до этого Дэваль не видел большой воды, и сейчас, кажется, лишился дара речи, хоть и старался этого не показывать. Но я, посмотрев на него, не смогла отвести взгляд.

Смесь восхищения и грусти во взгляде, отражение воды в ярких голубых глазах, развевающиеся на ветру темные волосы. Он смотрел на воду, как завороженный.

И я подумала, что останусь здесь до последних секунд. Пусть Дэв – самовлюбленный, невыносимый, заносчивый и токсичный.

Но и он заслуживает увидеть море.

***

Когда-то давно отец рассказывал об этом мире. Когда они с Даром еще были детьми и не понимали, что такое «океан», «балеопалы», «скалы». Для них это были лишь иномирские слова, иллюстрированные неумелыми картинками магистров в колледже. Лишь много позже Дар, раскрыв талант, сумел нарисовать все места, о которых рассказывали мама, папа, тетя и души.

Но его рисунки не передавали и сотой доли того, что Дэваль чувствовал, стоя у самого края скалы, перед бесконечными темными водами.

Он чувствовал ветер на лице.

Ощущал запах соленой воды, хотя ни разу не чувствовал его прежде.

Слышал ее плеск и шелест, с которым волны бились о скалы.

Видел низкие серые облака, одновременно похожие на тучи Мортрума и совершенно другие.

Хотелось протянуть руку и коснуться воды, но было слишком высоко, да и Селин строго-настрого запретила падать со скал, открывая портал. Дэваль не видел спины балеопалов в толще воды, но знал, что они там. Чувствовал их души.

- Странный мир, - вырвалось у него.

- Красивый, - откликнулась Аида.

Украдкой он посмотрел на часы. Она пробыла здесь слишком долго. Нужно уходить.

- Еще несколько минут, - попросила она. – Я хочу запомнить океан.

- В твоем мире такие есть?

- Да. Есть еще красивее. С белоснежным песком и водой, цвета твоих глаз. С подводным миром, таким богатым и ярким, что даже не верится. Есть северные океаны, омывающие ледники. Жаркие и красивые райские уголки. Клочки дикой природы. Говорят, океан таит в себе больше загадок, чем космос.

- Мы могли бы здесь остаться, - вдруг произнес он.

Они сидели прямо на камнях, слишком близко друг к другу из-за размеров скалы. Когда ветер развевал волосы Аиды, их кончики касались его щеки.

- Не могли бы. Мы ведь все забудем.

- И что такого нам хочется помнить?

Она промолчала. Да. Точно. Ей есть что помнить. Отца, эти ее коньки, океан с белым песком и зеленые улицы родного города. Он бы тоже не хотел отказываться от таких воспоминаний.

А вот аид с его красными скалами и раскаленным воздухом, от которого саднит в груди, он с удовольствием бы забыл. Или тело матери, запертое в клетке. Или ее дух, заточенный в старом сгоревшем доме. Или новый дом, как издевку над прежней жизнью. Или…

- Мы ведь все равно не изменимся. Останемся братом и сестрой. И еще придется есть балеопалов. Через год на такой диете мы и сами станем на них похожи. К тому же, мы не знаем, что будет, если тебя съедят. Ты-то перерождаться не умеешь. Вдруг будешь вечно перевариваться в балеопале?

Он фыркнул. Аида поежилась от очередного порыва ветра, но не сдвинулась с места. Она все еще носит его куртку. Ему хочется верить, не только потому что в Мортруме сложно найти новые вещи.

- Ты посмеешься, если я скажу, будто у меня ощущение, что наш мир какой-то… неправильный? Самаэль говорит, что душам вообще сложно осознать законы иных миров. Что нашей энергии просто не хватает. Но я-то наполовину иная! И… все равно миры кажутся ужасно неправильными! Посмотри на океан, он прекрасен! Но что в этом мире есть, кроме него? Они веками живут в бесконечном цикле перерождений! Разве цель миров – не развитие? Не изучение?

- Вельзевул утверждает, что цель – сохранить мир в первозданном виде, жить в гармонии с его законами. По-моему, балеопалы с этим справляются, - пожал плечами Дэваль.

- Да. Наверное. Я просто не могу смириться с тем, что жизнь оказалась не такой, какой я себе представляла. Забудь. Что будем делать с убийцей балеопалов? Расскажем Самаэлю?

- Придется. Он – глава министерства. Угрозы Мортруму должны быть доведены до сведения Повелителя, а он общается лишь с Сэмом.

- Но мы можем… - Аида закусила губу, как обычно делала, когда не была уверена в том, что собирается сказать – то есть, крайне редко. – Можем использовать эту информацию, чтобы ты поговорил с отцом.

- Мне не о чем с