Нарисованные друг для друга - Джулиана Смит

Он пожимает плечами:.

— Скука. Или хотели казаться успешными. Не знаю.

— Ты когда-нибудь спрашивал?

— Нет. Мы уже много лет не общаемся.

— Мне очень жаль.

Он поправляет очки и улыбается мне.

— Не надо. Я не жалею.

— Они… живут где-то рядом?

— Может быть. Когда я был маленький, они жили на Верхнем Ист-Сайде, но я слышал на похоронах дедушки пару лет назад, что собираются переехать в центр.

— На похоронах? — Я сжимаю грудь.

— Они не из сентиментальных.

— Но… ты ведь был в безопасности? Накормлен? Одет?

— Есть разница между тем, чтобы о тебе заботились, и тем, чтобы тебя просто содержали. Но да. У меня была еда, вода, крыша над головой и более чем достаточно всего, чтобы занять себя.

— А любовь? Ты ее получил?

Он пожимает плечами.

— Со временем.

И будто меня вытягивает из собственного тела, я на секунду вижу его жизнь. И думаю: неудивительно, что Флетчер никогда не любил ничего, связанного с романтикой. Неудивительно, что он ее не понимал. Я бы, наверное, тоже не поняла, если бы не имела идеального примера перед глазами. Он не видел, как его родители танцуют на кухне. Не видел, как отец несет мать на руках по песчаному пляжу после долгого дня на лодке. Не видел, как отец заплетает матери косу, когда ей в первый триместр настолько плохо, что она ничего не может сделать сама. Не видел, как мать смотрит на отца с такой любовью, что кажется, будто мир вращается только вокруг них.

Эта мысль закручивает меня в спираль, как же я скучаю по дому. Не по Виспер-Бей, не по пляжу, не по лодке или дому, а по ним. Поэтому, вернувшись домой после полного дня работы и бесконечной музыки, я пишу в семейный чат:

Я так скучаю по вам.

Сразу же, входящий FaceTime от Слоан. Я отвечаю, а она так быстро машет руками, что мне приходится и словами, и жестами повторять «медленнее» снова и снова, пока она не начинает заново. Когда она делится своей хорошей новостью, я улыбаюсь от уха до уха, потому что наконец-то у меня есть дата, когда моя маленькая Слоан приедет ко мне.

И вот этот день настал.

Как только мама написала, что их самолет приземлился, я начала заказывать Uber, что, возможно, было бы куда проще, если бы я сняла резиновые перчатки для уборки. Но каждый раз, как я открываю приложение, оно выводит мои сообщения и пытается написать дяде Джону. Ничего не получается, пока Флетчер, мой великий помощник по уборке, не забирает телефон у меня из рук.

— Я могу их встретить?

— Боже мой, правда? Мама до смерти боится незнакомцев, и даже если ты для них пока тоже незнакомец, то ты хотя бы мой незнакомец. Я не это хотела сказать, я просто…

— Я съезжу. А ты оставайся и занимайся своими очистительными ритуалами.

Я понимаю, что Флетчер их встретил, когда Слоан пишет мне капсом:

ОН КРАСИВЫЙ!!

Я: Я не говорила?

Слоан: Ни разу.

Я: Честно, я не сразу заметила.

Слоан: Как это вообще возможно?

Я срываюсь на визг, когда Слоан влетает в квартиру, обвивая своими худенькими руками мою талию. Я вдыхаю запах ее клубничного шампуня и мир становится полнее. Громче. Чуть больше похожим на мой.

Я отстраняюсь, чтобы жестикулировать, одновременно говоря:

— Твои волосы! — Я касаюсь короткого боба. — Красота.

Спасибо. Маме очень нравится твой парень.

Я закатываю глаза. Не будь странной.

Она странная.

Смотрю за ее плечо, мама пытается накормить Флетчера, а он смотрит на меня глазами «спаси меня».

Папа выходит из-за угла с тремя чемоданами, все Слоан, и с самой широкой улыбкой, которую я видела за последние месяцы.

— Вот она, моя девочка! — Он идет через кухню в гостиную и крепко обнимает меня. — Ох, как я скучал.

Он отстраняется, и я замечаю, что седины в его бороде стало чуть больше, чем когда я уезжала.

— Твой друг сказал, что ты отлично о себе заботишься. — Он оглядывает квартиру. — Ты знаешь, что тут недавно была утечка газа? Я не взял свой датчик, но уверен, в ближайшем хозяйственном есть. И вода тут…

Кажется, я не понимала, насколько тоскую по дому, пока не отстранилась и не посмотрела на них. Папа ищет неровности полов, слабые балки и протечки. Мама достает из сумки всевозможные закуски, убеждая Флетчера, что он «слишком худой» и может «улететь от ветра», хотя весит он явно больше нее. Слоан с восторгом смотрит на Ленни, которая заходит на кухню, едва не попав в сквозняк от двери. Готова поспорить, моя сестра уже думает, как заполучить такие же ботинки, как у Ленни, прежде чем вернется домой.

— О, подождите! — Ленни ставит пакеты на стойку, вытирает руки о льняные брюки. — Я тренировалась.

Она смотрит на Слоан и, к моему полному шоку, начинает жестикулировать, произнося вслух:

— Привет. Меня зовут Л-Е-Н-Н-О-Н. Мой друг Ф-Л-Е-Т-Ч-Е-Р научил меня нескольким жестам.

Ее язык жестов робкий, механический, она путается и случайно показывает «А» вместо «Е» в имени Флетчера. Это медленно, сбивчиво, и при этом самое красивое, что я когда-либо видела. Флетчер краснеет у стойки, пожимает плечами, а Слоан смотрит на него в шоке.

— Я прошел онлайн-курс, как только узнал, что ты приедешь.

Это было больше месяца назад, когда я впервые сказала, что Слоан приедет. Больше месяца, как Флетчер в своей квартире изучал, занимался, смотрел видео и тренировался и ни словом не обмолвился мне об этом.

Он жестикулирует Слоан, что он пока не очень хорош, но хотел бы ее помощи. Она поднимает на меня взгляд, который я знаю слишком хорошо.

Выйди за него.

Знаю, — отвечаю я.

Какая у меня вообще могла быть надежда отгородиться от этого чудесного человека?

— Ну, раз мы все тут, пойдем есть, — предлагает мама.

Мы оказываемся в том же ресторане, где в сентябре впервые ели с Флетчером, Стефаном и Ленни.

Стол заставлен антипасти — джем из инжира, прошутто ди Парма, брускетта с горгонзолой на тонких гренках. Мама заказывает запеченную органическую поленту, пахнущую райским садом.

Папа берет себе и Флетчеру что-то из меню домашних сортов пива, мама и Ленни — розе из Сицилии, а мы с Слоан довольствуемся Dr. Pepper.

Когда приносят еду, десяток разговоров одновременно сходит на нет и остаются только звуки жевания, мурлыканья и довольных «ммм».

— Какие у вас планы на завтра? — Флетчер смотрит вверх от своей паппарделле — все грибы он переложил мне на тарелку. Он