Его ботанка - К.О.В.Ш.

– Продлеваем или поедем за десертом?

– Все зависит от того, что именно ты подразумеваешь под десертом.

– То же, что и все: тортик, ну, или, знаешь, пирожное какое-нибудь… – ответил Влад, бросив на нее хитрый взгляд. – А ты о чем подумала?

– Явно не о тортике, – призналась Оля.

– И это я озабоченный? – фыркнул Влад, трогаясь. – Или все дело в выставке? Тебя заводят модернисты? Понимаю, все эти абстракции и эксперименты с цветом и формой… Определенно возбуждает.

– Да ну тебя. – Оля легонько шлепнула его по бедру.

– Оля, я могу расценить это как сексуальное домогательство. Последствия будут непредсказуемыми, – шутливо пригрозил Влад.

– Сейчас почти десять вечера, а завтра нам на работу, так что все будет очень предсказуемо, – хмыкнула Оля, кивнув на экран в центре приборной панели. – По домам, чай-варенье и спать.

– Никогда бы не подумал, что ты такая зануда.

– Я практичная, – парировала Оля. – А еще у меня дома ребенок.

– Это тот, который выше тебя на голову, ходит по коридорам с лицом маньяка и получил административку за побои? – уточнил Влад. – Ничего себе ребеночек.

– Не смешно, – насупилась Оля. – Я должна подавать Мирону хороший пример, а не шляться по ночам незнамо где.

– Вот как, – протянул Влад, стрельнув глазами в ее сторону. – А та пьянка с Яной Михайловной – это была показательная демонстрация о вреде алкоголя?

– Не напоминай, – ужаснулась Оля, вспомнив, как перевернула вешалку. А еще о том кружочке, который ему отправила. – Прости за то сообщение.

– Я обрадовался, когда ты его прислала, – неожиданно сказал Влад, паркуясь у нее во дворе.

– Что? Почему? – Оля во все глаза смотрела на него, не понимая, как кому-то может понравиться пьяное сообщение с обвинениями.

– Я понял, что небезразличен тебе, – признался Влад. – Это было приятно.

Оля почувствовала, что краснеет, – она никогда не привыкнет к его прямоте.

– Напрашиваешься на второй поцелуй? – спросила она, пряча за шуткой смущение.

– Я определенно его заслужил, – заявил Влад. – Два часа с серьезным видом смотреть на модернистов – это, знаешь ли, покруче, чем заседания кафедры.

Глава 19. Время проявиться

Лена сделала глоток кофе и заправила в автоматическую плойку еще одну прядь волос. Спать хотелось неимоверно – вчера она допоздна засиделась за рефератом, а потом еще долго ворочалась в постели без сна. Она то думала о странном фото, то вспоминала их с Мироном поцелуи. Подозрения, желания и страхи смешались в тревожный коктейль, обеспечивший ей бессонницу.

В итоге Лена занялась самоанализом и пришла к мысли, что она слишком долго стояла на обочине жизни, ожидая, когда настанет ее час. Перемены требуют действий. Ничего не получится, если не прикладывать усилий, – она хорошо это знала. Это работало в учебе, но не в реальной жизни, где Лена раз за разом пасовала.

Она вспомнила, какой жалкой она была, когда тихо вздыхала, глядя на Сережу, не решаясь просто подойти и заговорить с ним. Без конца робела и не могла выдавить из себя ни слова. Серая мышка-Марушкина, которая всегда тихо сидит в стороне или греется в лучах тех, кто светит ярче, таких, как Юля. Ботанка, над которой подшучивал Мирон. Пусть и незло, но все же.

«Оденься не как ботанка». Слова, которые он обронил перед первой вечеринкой, больно укололи тогда, но сейчас, когда Лена влюбилась в него по уши, они и вовсе резали, как ножи.

Где-то около двух часов ночи Лену озарило. Она решила, что покажет Мирону: никакая она не ботанка – пусть знает, от чего отказался. И больше не будет трусить и думать, как лучше начать разговор, а просто подойдет к нему и попросит объяснить, почему он ушел. Она уже устала строить теории, вплетая туда слова то про его бывшую, то Юлю, то секцию. И она заслуживает правды, пусть даже та окажется горькой.

И вот Лена встала на полтора часа раньше, чем обычно, чтобы сегодня прийти в универ не просто красивой, а сногсшибательной. Наутро этот план казался уже не таким потрясающим – от волнения она не смогла позавтракать. Но отступать нельзя – ей нужно было понять, что на уме у Мирона и чего он сам хочет.

Почему то целует ее, то сбегает. И есть ли ей смысл на что-то надеяться или нужно просто поставить точку.

Лена решительно крутила локоны и глубоко дышала, отгоняя подступающий мандраж. Это как на экзамене: если поддашься панике, все, конец. Провалишься, даже если все выучил, как она на распределительном тестировании. А паниковать бессмысленно – она никак не может повлиять на чувства Мирона. Но зато может сделать все, чтобы чувствовать себя на все сто.

Закончив с волосами, Лена улыбнулась своему отражению. Ей очень шли локоны, но она ленилась часто возиться с ними, предпочитая быстренько собрать волосы в пучок. А еще Лена почти не красилась. И хотя она убеждала себя в том, что в этом нет смысла из-за очков, которые скрывают половину лица, а яркие помады ей не идут, в глубине души она знала, что просто боится быть яркой и привлечь к себе внимание.

Но сегодня именно это ей и нужно.

– Время проявиться, – хихикнула Лена, вспомнив наставления коучей из запрещенной соцсети.

Конечно, она относилась к этому со скепсисом, но раз в жизни можно выглянуть из зоны комфорта и пойти ва-банк. Поэтому она отложила в сторону очки и надела контактные линзы, которые были у нее на особый случай.

Проморгавшись, она ловкими движениями нанесла легкий BB-крем, консилером скрыла синеву под глазами, а потом нарисовала стрелки. Изначально она планировала сделать мягкую, растушеванную стрелочку, которую считала лучшим и достаточно неброским вариантом на выход, но в последний момент передумала и взялась за подводку.

В одиннадцатом классе она много раз рисовала стрелки, а потом стирала в последний момент, не решаясь пойти так в школу, а мама посмеивалась, наблюдая за ее метаниями, но ничего не говорила. Но зато рука была набита, и сегодня они получились идеальными.

Лена рассматривала себя и не понимала, чего боялась раньше, – ей очень шло. Оставался последний штрих – ресницы. Она вытянула из косметички ярко-синюю тубу и повертела тушь в руках. Она купила ее еще в прошлом месяце по совету Юли, которая пищала от восторга, уверяя, что с ней будет обалденный объем и длина. Юля не соврала – тушь удлиняла ресницы так, что они задевали стекла очков, потому Лена не пользовалась ею, но сегодня она была в линзах, и для туши настал звездный час.