Его ботанка - К.О.В.Ш.

– Не надо было?

Лена напряглась, вдруг подумав, что Мирону это могло не понравиться. Да, он больше не избегал ее в универе, они сидели рядом, болтали на отстраненные темы, и все было как будто хорошо, особенно когда он украдкой целовал ее в коридоре или сжимал ее руку в своей под столом. И все-таки она не чувствовала особой уверенности ни в себе, ни в нем.

Зато теперь она ощущала удушливую неловкость за то, что повесила ярлык «свидание» на их встречу. И зачем-то честно сказала маме, что идет гулять с Мироном, хотя могла соврать и ничего не объяснять, если что-то пойдет не так.

– Да нет, просто я удивился – она же у тебя вроде как строгая? Неужели отпустила?

Лена почувствовала, как охватившая ее тревога отступает, сменяясь нежностью, – Мирон просто волновался за нее.

– В наших отношениях произошел неожиданный прорыв – думаю, это связано с ее новым парнем. Мне кажется, роман идет ей на пользу. А еще мама вроде как осознала, что мне уже восемнадцать, а не восемь.

– Я рад за вас, – искренне сказал Мирон, сжимая ее ладонь в своей. – Почему у тебя опять ледяные руки? Ты долго ждала?

– Нет, просто холодно.

– Если бы ты надевала юбки подлиннее, то не мерзла бы так, – проворчал Мирон. – Кто ходит в октябре с голыми ногами?

Ему категорически не нравилось, что Лена теперь каждый день ходила в универ при полном параде и в коротких юбках. Во-первых, когда она выставляла напоказ свои коленки, ему было еще сложнее сосредоточиться на учебе, чем обычно. А еще вчера он заметил, что на Лену пялился дружок Савина. И Круглов из первой группы тоже заинтересованно поглядывал в ее сторону. Марушкина же, как обычно, ничего не замечала, а Мирон из всех сил скрывал, как его это бесит, чтобы не выглядеть ревнивым идиотом.

Хорошо еще, Савин его услышал и старательно смотрел куда угодно, только не на Лену.

– Ничего не голые, – насупилась Лена, которая надевала короткие юбки как раз для него. – Я же в колготках.

Она повисла у него на руке, чтобы выставить одну ногу вперед и продемонстрировать тонюсенькие капронки, чуть поблескивающие в свете желтого уличного фонаря.

– Одно название, – скептично фыркнул Мирон, а потом не удержался и прикоснулся к ее ноге – она была такой же холодной, как и ее пальцы. Мирон задержал руку чуть дольше, чем следовало бы, а потом быстро спрятал ее в карман. – Пойдем ко мне, буду греть тебя чаем.

Вообще-то, у него на уме были и более интересные варианты согреться, но Мирон понимал, что сегодня им с Леной нужно поговорить. Он чувствовал, что ее что-то беспокоит, и подозревал, что виной тому его попытка держаться подальше.

– Ольга Николаевна не будет против? – уточнила Лена, когда Мирон открыл дверь в подъезд.

– У нее рандеву с таинственным незнакомцем, о котором она мне не рассказывает. Написала, что будет поздно, но я думаю, что вообще не придет, – хмыкнул Мирон.

Лена старалась не думать о том, что они снова окажутся в его квартире только вдвоем. Все время, что они ехали в лифте, она думала только об их первом поцелуе. Не о том, который был напоказ в клубе, а о том, что случился в темноте его комнаты. От этих мыслей во рту пересохло, а в груди стало тесно.

Лена пыталась гнать их прочь, но, когда Мирон помог снять ей пальто в прихожей, скользнув пальцами по ее шее, прежде чем стянуть его с ее плеч, кровь зашумела в ушах.

– Нам нужно обсудить твою одежду, – вдруг хрипло сказал Мирон, вешая пальто на крючок и обнимая ее со спины.

– Что не так с моей одеждой? – напряглась Лена, вспомнив, как он раньше подшучивал над ее манерой одеваться.

– С каких это пор ты носишь мини?

Мирон провел руками по ее бедрам, положив ладони на край юбки. Лена прерывисто вдохнула, когда он проскользнул пальцами под ткань, еле ощутимо касаясь ее кожи сквозь тонкий капрон колгот.

– С тех пор, как решила, что не хочу одеваться, как ботанка. – Лена закусила губу, стараясь отвлечься от мурашек, которые бежали по коже от его прикосновений, и не думать о том, как ей хочется, чтобы его пальцы поднялись выше. – Тебе не нравится?

– Мне не нравится, что все смотрят на твои ноги, – шепотом признался Мирон, чуть сжимая ее бедро и убирая руку.

Лена повернула голову, удивленно глядя на него через плечо.

– Ты что… ревнуешь? – недоверчиво спросила она.

Мирон поджал губы, а потом неохотно кивнул. Лена смотрела на него во все глаза, а он злился, что не смог промолчать.

– И вообще, холодно уже для коротких юбок. Заболеешь, и мне будет не у кого списывать.

Мирон сказал это серьезно, но по тому, как он отвел взгляд, Лена поняла, что он жутко смущен.

– Так все дело в твоих корыстных интересах? Я так и знала, – хихикнула она, позволяя ему сменить тему, хотя ей очень хотелось чуть-чуть его подразнить – в конце концов, она едва ли не впервые видела его смущенным, – но сдержалась.

– Я обещал тебе чай, – резко выпалил Мирон. – Какой предпочитаешь: черный или зеленый?

– Я не хочу чай. На самом деле я бы лучше… Ты обещал мне рассказать про секцию, – напомнила она. – Если ты не передумал.

Мирон нахмурился, а потом кивнул, взял ее за руку и повел в свою комнату. Он чувствовал себя глупо из-за того, что сказал ей про юбку, нервничал, не зная, с чего начать, а еще боялся, что Лена его не поймет и посчитает агрессивным психом, каким его считали в его городе. Или решит, что он идиот, раз поверил Асе, и сам во всем виноват.

Хотя это он и так знал.

Мирон усадил Лену на диван и сел рядом, но так, чтобы между ними оставалось расстояние. Он нервно постукивал пальцами по колену, пытаясь подобрать слова. Он мысленно репетировал этот разговор с того самого момента, как пообещал все ей рассказать, но сейчас все слова застряли в горле.

А еще внутри все снова сжималось от бессильной ярости, как и каждый раз, когда он вспоминал чертов апрель, который поделил все на «до» и «после». Когда от него отвернулись все, кроме мамы, Оли и Пал Палыча, а девушка, которую он любил, подставила его, перечеркнув его карьеру.

Мирон смотрел на свои руки, которые сейчас казались чужими. На них было много маленьких, почти незаметных шрамов, но он