Саша Лорски. Пламенный Факультет. 5 курс. - Дроздова Александра

– Даже если это так, то я пока не понял причин Кевина участвовать во всем? – все настаивал Лиорн.

Сирилл лег на бок и подложил руку под голову, вальяжно сказав:

– Наверное, причины такие же, что и у всех, он просто не способен отказаться! Может, у семьи Элайзы и на него имеются рычаги давления.

– Вполне… – согласилась я, открыто глазея на Сирилла. Слова о неспособности отказаться вторили его же ситуации, и признаться таким завуалированным образом для него было равнозначно подвигу в моих глазах. Он прочел это в моем взгляде, слегка ухмыльнувшись и прикрыв глаза. – Вообще-то они пара, и вроде бы даже договоренность некая существует…

– Все равно! То престол Дракгхила, а то игры и убийство на них! – не соглашася Лиорн.

И в его словах была правда. Как будто бы была еще какая-то история, помимо трона Его Владычества.

– Мы рассказали многое, и с наскока додуматься и решить нам все равно не светит! – сказала я. – Давайте подумаем лучше о том, как нам обезопасить себя лишний раз на битве.

– А она будет очень жестокой! – вклинилась Бэлла.

– Несомненно, и скорее всего с уже продемонстрированным умением закрывать глаза в нужный момент. – дополнила я.

– Да… ректор явно отдает победу своим студентам. – неуверенно произнесла Миранда.

– Или есть какое-то еще или… – вмешался Сирилл, озвучивая то, что недавно посетило мою голову.

– Согласна! – сказала Бэлла. – Ее личная неприязнь к Саше просто невероятна и абсурдна, должен быть личный мотив!

– Тоже так думаю! – произнес Лиорн.

– Время уже позднее. – заявила я, глядя на темень за окном. Мы действительно потратили слишком много часов на разговоры. Сейчас определить причины этой неприязни просто было невозможно.

– Пора! – веско произнес Лиорн и поднялся, потянув за руку и Миранду. – Подумаю, что можно использовать, как неожиданные средства. И вы все займитесь тем же! Между прочим, и кураторам следует сообщить.

– Да они в курсе… – небрежно сказал Сирилл и махнул рукой.

Я тоже не сомневалась, что им было известно больше нашего. А они почему-то не поставили нас в известность, хотя именно мы подвергаемся опасности больше всех!

Когад Лиорн и Миранда были уже в дверях я крикнула:

– Лиорн, а ты знаешь, что такое Ораниум?

Лиорн покачал головой. У всех присутствующих возник немой вопрос в глазах.

– Придется и это раскопать, потому что именно этот кристалл болтался на наших шеях артефактами, и с ними было явно что-то не так.

Все кивнули, приняв к сведенью.

Пока Сирилл провожал Миранду и Лиорна, Бэлла ухватила меня за локоток и негромко проговорила:

– А я видела, как Зак что-то очень эмоционально обсуждал с Бэном. И Бэн в этот момент был бледен и расстроен. Ты знаешь, что это может быть?

– Догадываюсь! – призналась я на выдохе.

– И что?

– Любопытная Бэлла в библиотеке почти пропала! – сказала я и щелкнула ее по курносому носику.

– Ну-у-у-у… – расстроенно проговорил она. – Так нечестно!

– Госпожа Льюис могла очернить свою магию из-за того, что чуть было умышленно не навредила мне, пока исцеляла. Она что-то знает обо всем этом, знает и не говорит. И я прямо ей сказала, чтобы Бэну не врала. Мы за него даже рожденной альвами наподдаем! Правильно говорю? – спросила я, заглядывая подружке в глаза.

Ее глаза смеялись так же, как и мои, но она четко уловила смысл моих слов, в которых заключалась не только шутка.

– Наподдаем, без сомнений! – сказав это, Бэлла погрузилась в задумчивость.

Мое время уходить тоже пришло, но следовало предупредить одну влюбленную подружку:

– Пиши письмо и подумай о каждом слове! Завтра утром сразу же и отправим!

Сил не хватало на то, чтобы написать его сегодня в моем присутствии. Да и вряд ли Бэлла бы мне его показала, все равно бы написала Андирогану пару строк романтичной тарабарщины.

Бэлла кивнула и осталась в комнате брата – решать, что писать Андирогану, они остались вдвоем. Я покинула их.

Итак, первый совет участников, представляющих Университет Магии, был завершен. Решений принято не было, зато совет был создан, а это уже неплохое начало перед концом, не так ли?

Глава 32. Письмо письму рознь.

…Андироган Шеслейс, рожденный драконами… Рабочий кабинет Его Владычества Дракгхила, Дариуса Сидиру, поздняя ночь…

Андироган устал. Он устал вычеркивать из списка бастардов подозреваемых, он устал слушать их нелепый лепет и оправдания за мелкие пакости, которые не несут никакого прока. И никто, никто пока еще не добавил ему хоть каких-нибудь красок на полотно расследования. Да, список уменьшался, но головная боль усиливалась.

Без всяких сомнений все указания Камиллы и ее подружки вели именно в Дракгхил, отправка посланий по пространственной грани была известно только здесь, но выделить род подозреваемых или их объединение из оставшихся, он до сих пор не мог так же, как и понять, как злоумышленнику удалось обойти клятву.

Андироган составил для себя несколько исключительных и неординарных моментов в расследовании, смог уловить некоторую индивидуальность, подчерк злоумышленника, как принято выражаться, но и все на этом.

И пока сам Андироган простаивал, преступники явно опережали его. Неприятно…

– Да, в бездну! – выругался он, стоя в ожидании под дверью, когда Его Владычество разрешит войти к нему в кабинет. Время – глубокая ночь, а до сна еще столько работы… Это полугодие выдалось напряженным, и Андироган изрядно вымотался.

Если бы не неожиданное откровение Бэллы, наверное, он бы так и продолжал работать до изнеможения и ни о чем не думать. Но, нет, же… Все его мысли сводились к ней, к его невесте! Безумие же…

Он должен был признать, что не его насыщенная деятельность измотала его, а Бэлла, ее мучительные записки, что пробили в душе брешь, и переживания за нее вместе с ее друзьями-идиотами во главе с самым бестолковым идиотом – ее братцем. Это он пока думал, что они такие, пройдет совсем немного времени и он решит, что они просто наглухо больные.

– Войди! – прозвучал голос Его Владычества.

Дверь его кабинета открылась, и оттуда вышла прекрасная рожденная драконами – красотка. И Андироган мог бы оценить всю эту мнимую хрупкость и изящность, однако, воспоминания об интриганке Бэлле в прекрасном золотом платье на том злосчастном балу, что