Проект Алиса Громова - Алёна Май

— Не хочу влезать в это дело, — Женя упала на свою кровать и устроилась поудобнее. — Но не трепи мужикам нервы. Представь, если бы Матвей пропал и записал прощальное видео. Да он небось думает, что ты стоишь на шпиле Останскинской башни и собираешься скинуться.

— Ничего страшного. Я всю ночь мучилась и не знала что с ним, а оказалось он настолько глуп, что позволил своей этой Катеньке опоить себя и соблазнить. Ох, меня начало тошнить…

А вот эти подробности Саня опустил. Сказал лишь, что Матвей «провинился». А это не провинился, а… да это реальный косяк! С этого места в Жене проснулась женщина-сплетница. Она любила занимать позицию молчаливого слушателя, кивать и поражаться тому, сколько секретов хранят люди. А они почему-то перед ней раскрывались очень быстро. Саня говорил, что у нее голос успокаивающий. Жене было сложно судить.

— Слушай, хорошо, что ты позвонила! — вдруг прервала мысли Жени Алиса. — Я могу тебе доверять?

— Я не буду никого обманывать.

— Нет-нет! Никакого обмана! Просто…

Алиса тоже поведала свою часть истории. Про какую-то Жанну. И фамилия у нее еще такая знакомая. А ведь точно. Ивлеев Владимир — политический деятель, и отец Жени часто ругался на то, что с ним и его дочкой «трудно». Неужели Москва настолько тесный город, что все так или иначе как-то повязаны между собой?

— И эта Катя-Катерина-ясный свет теперь хочет со мной встретиться без свидетелей. Но я не хочу без свидетелей. Пошли со мной? — абсолютно беззастенчиво предложила Алиса.

Женя опешила. И даже прочистила ухо, чтобы убедиться, не послышалось ли ей.

— С тобой? Я?

— Да, я понимаю, что мы не подружки или что-то такое. Но мне реально больше не к кому обратиться.

Женя задумалась. Алиса бы к ней и не обратилась, не позвони она ей. Оттого это спонтанное предложение озадачивало. Но вызывало интерес. Интровертность Жени отошла на второй план. И, так или иначе, она уже втянута в эту странную историю.

— Я подумаю, — сказала Женя.

А про себя решила сначала выяснить у отца подробности об этой Жанне еще раз. Если там все реально сложно, то, может, и стоит помочь. Насколько она поняла, Алиса — девочка-одиночка. Молодая и без какой-либо поддержки. Матвей был её единственной опорой и той она по дурости своей лишилась, поведясь на речи этой Кати. Женя списала это на возраст и юношеский максимализм.

— Я тебе пришлю геолокацию. Очень надеюсь на то, что ты согласишься.

— Матвею всё же скажи, где ты…

— Да скажу! Но позже. Пусть помучается.

Ох, женщины. Что это за прикол такой с этими мучениями и наказаниями? Женя отмахнулась от этих мыслей. Она предпочитала в лицо всё высказывать. И если бы узнала, что Саня с кем-то целовался, даже в бреду… А тут Женя замялась. Одно дело сознательная измена, другое — своего рода сексуальные домогательства. Она вдруг поняла, что мужчина очень незащищенное создание, которому редко верят. Но как там говорят? Сучка не захочет — кобель не вскочит. А тут кобель вообще был не в себе. И вскакивать даже в мыслях не было, а эти женщины…

— Ладно. Буду вовремя.

Алиса заверещала в трубку от радости и рассыпалась благодарностями. А в Жене загорелся азарт. Захотелось распутать этот клубок недопониманий, хоть она и сторонний наблюдатель. Но со стороны ведь виднее?

* * *

— Оставь это дело, брат, — Саню уже откровенно все раздражало. — Тебе надо отвлечься. Может, поработаешь, а там и мысли встанут на место.

— Возможно, ты прав.

— Подождем, что скажет Женя. О! Смотри, — Саня протянул Матвею телефон, на котором красовалась фотография девушки с розовыми волосами и внушительным декольте. — Как чувствует, моя золотая.

Матвей даже слегка улыбнулся. Не часто он видел Саню таким воодушевленным, когда дело касалось девушек. Хоть у одного из них не было проблем.

Саня кивал, посматривал на Матвея, мычал, это порядком напрягло Матвея.

— Итак, братишка, есть хорошая новость и плохая. С какой начать? — Саня принял серьезный вид.

— Давай… — Матвей задумался. — … с плохой.

— Алиса пока не хочет с тобой общаться.

Внутри Матвея все оборвалось. Дурак, дурак, дурак. Настоящий придурок, как она часто говорила. Руки сами сжались в кулаки, хотелось что-нибудь пнуть или порвать. Алиса сделала его излишне эмоциональным, не прилагая к этому никаких усилий. Просто была рядом… И не была одновременно. Вот и вышло Матвею боком его желание держать девушку подальше от своего сердца. Она ушла и не собиралась возвращаться. Доигрался.

— Да не кисни. Там прозвучало «пока». Хорошая новость — она жива, ее никто не похищал и все в таком духе, — попытался как-то подбодрить брата Саня. — Но ты как будто не рад?

— Рад, — сухо ответил Матвей.

— Хочешь посмеяться? — Саня взъерошил волосы на затылке. — Она заблокировала только тебя. Я мог и сам ей позвонить. Никаких ухищрений с полицией и не понадобились. Мы такие тупые, когда дело касается женщин, да?

Саня хмыкнул, Матвей подхватил. Захотелось снова напиться. Но это все же не поможет забыть произошедшее.

— Она ушла, не дав мне даже объясниться, — тихо произнес Матвей, и Саня заметил как брат побледнел и поджал губы.

В глазах Матвея, кажется, собирались слезы. Если бы он мог себе позволить, он бы заплакал, но что толку расстраиваться, если она все для себя решила. Не дала ему и шанса на оправдания. В глубине души у Матвея зрела обида на Алису, сильная и сметающая с ног. Надо отпустить, забыть. Не хочет быть с ним — не надо. Рядом с ним часто были женщины, но он всегда был одинок. Он последний раз доверился кому-то кроме семьи и больше не готов был к таким подвигам. Ненароком в голову Матвея даже закралась мысль, что это проклятие Жанны. После нее вся личная жизнь была словно лед ранней зимой, хрупкая и с треском ломающаяся от небольшого нажатия. Может, и недостоин он никакого счастья. Только такая сумасшедшая как Жанна готова терпеть его, хоть ее внимание подобно адскому котлу.

Откуда это ощущение, будто по сердцу ножом провели? О внутренних переживаниях Матвей даже не мог кому-то рассказать. Мать хватит удар, отец скажет, что он идиот, а Саня переведет все в шутку. Они никогда его не понимали. Слишком творческий, слишком в себе, слишком… Матвей всегда был примерным сыном. Он не мог ударить в грязь лицом, показать, что он не справляется. Ведь родители так им гордились, а Саня хвалился старшим братом.