Подарок для ведьмы. Портал в шкафу - Мартиша Риш

сполна проявить себя, чтоб потом отобрать разом все! В тот час, когда я уже попробовал многие радости жизни. И все из-за нежеланного цвета глаз. Желтый всполох в зрачке заклеймил меня сильнее любого позора.

Чудится, будто где-то в бою я не был достаточно смелым, мало принес трофеев, а то и вовсе дошел до того, что предал наши устои. Не было такого! Ни единого разу не было! Ничем и никогда я себя не заклеймил! Всегда возвращался с победой, всегда верхом на коне, даже раненный! И всегда вез обратно богатые трофеи. И так много, чтоб их хватило на всех. Треть добычи доставалась старейшинам, треть семье, почти треть уходила на нужды слабых. Лишь немного я оставлял себе.

Так где я ошибся? Где допустил роковой промах? Выходит, нигде? Просто так я оказался выброшен из рода, из Черной горы? Отречен от своей великой родины только лишь из-за цвета глаз. Из-за мнимой измены, которой, может, и вовсе не было. Какая разница, что у людских королей точно такой же цвет глаз? Я же не человек! Нет во мне ничего людского. Просто дроу, точно такой же, как и все дроу моего рода — крепкий, смелый, сильный, здоровый, доблестный. Никогда я не отступал, никогда и ничего не боялся. Так разве стоит меня теперь клеймить таким позором? Отдавать, словно игрушку, ведьме. Дарить.

Ярость застит глаза. И вновь я обрушиваю свой гнев на Чёрную гору. Раз за разом бью по стене кулаком. Жду, когда же гора содрогнется от моего удара. Бесполезно. Никому до меня дела нет. Ни Чёрной горе, ни тем более эльфам. Я лишь неугодный байстрюк, хоть и рождён в честном браке. Первенец знатнейшей семьи, воин, чье имя увито боевой славой. Что толку? Лучше б меня утопили при самом рождении, отдали бы людям, вынесли в лес подальше от Черной горы! Все лучше, чем знать, что я предан, не нужен собственной семье, близким, друзьям. Ничего у меня не осталось. Ничего, никого и помощи ждать бесполезно. Ни один дроу не пойдёт против воли совета. Побоится разделить с отверженным его жалкую судьбу. Мою судьбу. Она стала жалкой.

Я прислонился спиной к стене. Если раньше мне казалось, будто нутро горы теплое, ласковое, то теперь я ощущаю лишь холод, что идёт от грубого и жёсткого камня. И хочется выть, просить богов о пощаде, молить о другой судьбе. От гречи, от того, что плачет моя душа в полете за справедливостью, я кусаю губы, терзаю свое никчемное тело. Мне оно больше не принадлежит. Да что тело! Магию мою тоже скоро запрут под оковы артефакта. Молить богов бесполезно, когда все уже решено. Судьбу нужно принять с величайшим смирением, она и есть подарок богов. Сладкий, горький, безвкусный, а все одно — подарок. Жаловаться нельзя. Я бы принял, я бы смирился, если бы знал, что выбор пал на меня случайно, что я не предан, а, напротив, любим своею семьей. И почему мне так больно и горько? Будто остроклювые хищные птицы терзают мою невесомую душу, ранят, разрывают когтями. И сил терпеть эту боль, кажется, нет. Украдкой я собираюсь молиться о смерти, да только нет в этом смысла. Смерть ни любви, ни предательства не отменит. Даже ей это ни разу не удалось. Так и станут метаться клочья моей души по подземельям горы, не находя ни любви, ни покоя.

Я сполз по стене на пол, спрятал лицо в ладонях. Так хотя бы не видно моих глаз, их желтого, порочного цвета. Может, все-таки согласиться? Уступит воле совета? В мыслях я возвращаюсь к делари. Величайшая ведьма, какая она? Та, что умеет строить порталы сквозь пелену, из мира в мир, колдовать, та, что может подарить силу источнику магии. Должно быть, ведьма ужасна. Ведь если боги наградили сполна чем-то одним, то наверняка отняли другое. Человечка. Мерзкая, злобная, грязная. А каков ее дом? Должно быть, он утопает в грязи, по полу бегают мыши, плетут свои сети пауки, ползают червяки, зарываясь в сыры, снуют в мешках с мукою. И в котлах она варит все то, что сумеет поймать: певчих птиц, даже щупальца морских гадов. Ведьмы ужасны, такова их суть — грязная, порочная, немыслимая. Иначе, зачем бы женщине принимать в подарок мужчину? Порядочная и так себе мужа найдет, к красотке без устали станут свататься. Делари же грязна и душою, и телом в равной мере, а мера та велика.

И мне суждено в этом жить, жить с ведьмой, помнить о своем славном прошлом и точно знать, что Чёрной горы для меня больше не существует. Весь мой народ, род мой, отец, все они отреклись от меня. Лучше уж здесь остаться, в этой темнице. Не нужна мне другая судьба, когда уже ничего не исправить.

Дверь открылась так плавно, что ее петли даже не успели исполнить своей песни, не проскрипели, молчат. Право жаль, я бы послушал. Все лучше, чем слушать отца или внимать приказам совета. Головы я не поднял, не осмелился показать глаз. Пусть считают меня кем хотят. Я — дроу и множество раз за свою жизнь смог доказать это.

— Утром тебя начнут готовить в дорогу. Принесут одежду, нанесут масло на кожу. Мы пригласили особых слуг. Не смей противиться.

— Я остаюсь здесь.

— На то нет твоей воли. Судьбы всех в Черной горе решает Совет.

— Никто не смеет отнять у темного эльфа его свободы и воли. Моя воля — разделить жизнь с темницей. Она мне жена.

— Эльф? Вольный эльф имеет право избрать свой путь. А ты — нет.

— Я — Ильвалэль. Потомок древнейшего рода

— Илтваэлэль? Нет. Ты ошибся. Ильвалэля больше не существует, — странным, торжественным тоном объявил старейшина.

— Что? — я все же поднял глаза.

— Ильвалэль погиб. Сами духи горы забрали его себе.

— А кто тогда я? — Неужели у меня отняли все. Даже имя?

Ярость стучит в висках. Нет, не смирюсь я. Ошибся! Биться стану до последнего вздоха. Пусть лучше убьют, чем преподнесут в дар делари! Какой бы она сама ни была, я не стану подарком!

— Ты? Ничтожество, что не оценило заботы. Пустой сосуд, лишенный воли, а стало быть, и свободы. Ведь если нет собственной воли, то свобода причинит лишь вред. Иными словами ты — жалкая кукла. И магический дар твой запрут с часу на час.

— Запрут, значит?

— Если дроу не желает покориться Совету, он опасен. Так скажи, зачем ему его дар? Магия становится опасной, когда опускается не