Хегг. (не) Злодей для шестой сестры - Лолита Моро

мне. Но скоро признала, что один я справляюсь лучше. Моя единственная девочка уехала, не попрощавшись. В первый день, когда особенно было хреново, я не удержался. Послал зов. Не ответила. Марианна, почуяв нашу связь, сделала тоже попытку. Меня колотило так, что стакан до рта донести не мог. Спросил глазами:

— Что?

— Послала. Меня к тебе. Держись, малыш.

Она обняла меня за плечи. Мы сидели на кровати, тряслись вместе. Потом из меня потек кровавый пот.

Сила вытекала из меня по капле в медный таз на полу. Я глотал целебные настои кроваво-красные от горячего вина и драконьего молока. Татуировки по всему телу потеряли цвет. И знаменитые змеи Судьбы на моих бедрах серели безжизненными лентами.

Но самого страшного не случилось: ноги остались при мне. И хёггов морок не тревожил в бреду. Отворот шестой герцогини работал надежно.

Лиля не откликнулась ни разу.

Справился. Справлялся же я как-то до этой умницы. Вот на третий день сижу один в столовой, пытаюсь есть. Кусок не лезет в горло.

— Привет, красавчик! — впорхнула одна маркиза. Блондинка. Подставила стул вплотную к моему креслу. В низком вырезе платья торчат острые соски. Розовые, крупные. Смотрят на меня.

— Ты почему плохо кушаешь? Ну-ка, — она намазала хрустящий хлебец желтым маслом, сверху навалила рыбьей икры. Лизнула розовым язычком и уронила на грудь. Я улыбнулся. Наклонился над ней.

— Вот вы где! — провозгласила вторая герцогиня. Только вчера прибыла с визитом из своего Зажопинска на границе Пустых земель. Брюнетка маркиза выглядывала из-за крепких плеч вельможной дамы. Смеялась чёрными глазками.

— Бедняжка ничего не ест, — сообщила блондинка подругам. Я слизывал икру и масло с её белой груди.

— О! Ты кормишь его грудью! Надо попробовать и мне. У меня бюст больше, — захохотала новоявленная аристократка.

— Давайте устроим пикник. Тут же. На ковре! — предложила черноглазая.

Они, смеясь и шурша юбками, расстелили скатерть. Притащили туда тарелки, вилки и тому подобное. Горничные принесли подушки. И веселые дамы улеглись все втроём.

— Иди к нам, милый! Мы станем тебя кормить.

Я опустил своё ещё пока чёрно-белое тело на пол. Среди белых рук, ног и остального. Жизнь определенно налаживалась.

Я слышал, как приоткрылась дверь в столовую. Запах сухих желтых цветов коснулся носа. Наместница. Лиз постояла на пороге с минуту. Потом так же молча притворила дверь. Я потянул платье маркизы вниз, выпуская на волю немаленькую смуглую грудь. Темно-коричневые соски сладкой тяжестью упали в лицо. Я зарылся мордой в кружева.

— Как ты? — дотянулся до меня голос моей рабыни.

Я трудился над блондинкой, вылизывая влажную горячую брюнетку.

— М-м-м, — только и мог простонать я.

— Ты живой, Хегг?

Её голос в моей голове резко подтолкнул меня к оргазму.

— О-о! — вытолкнул стон из себя.

Забытый фейерверк сотрясал моё грешное тело в чужое лоно. Нереально долго.

— Козел! — последнее, что я понял.

ГЛАВА 57. Время не ждет

Капитан Хегг

— Завидую вам, капитан, — с имперской простотой заявил господин министр. Полковник Дуглас.

Мы сидели за одним столом. Главным.

Обычный домашний ужин в замке герцогини Елизаветы. Только свои. Человек сорок. Наместница и присные. Здесь так происходит каждый вечер. Татуировки заметно просвечивали через тонкую белую ткань моей кружевной рубашки всеми цветами. Трое благородных подруг вылечили моё тело. Четвёртая издалека подарила сказочный оргазм.

Смутная тревога будоражила. Все дела мои здесь завершены. Одно только осталось. На посошок. Следовало убираться из тёплого каменного рая. Я повернул голову к начальнику:

— Я сам себе завидую, господин министр.

Я сожрал почти все, до чего мог дотянуться.

— Завтра в пять утра жду вас.

Я кивнул. В пять, так в пять. Спать я всяко не собирался. Интересно другое:

— Когда я успел стать капитаном?

— Это обычное звание для старшего офицера округа. Не можете же вы командовать капитанами, будучи лейтенантом. Благодарите вашу верную подругу удачу, — скривил губы в усмешке Дуглас.

Если бы не знал его лучше, решил бы, что он меня презирает. Какие капитаны в моих промерзших фортах! Самое высокое звание после моего — сержант. Издевается? Хёгг знает. Может и так. Эти благородные…

— Давно бы вам следовало привыкнуть, капитан, не отделять себя от людей своего круга. Ваше упрямство в этом вопросе не делает вам чести, — генерал Дуглас холодно смотрел на меня.

Я приподнял удивленно бровь. Он меня решил воспитывать? Меня?

Мы глядели друг на друга светлыми глазами. Глазами старших имперских офицеров. Я, не заметив, согнул втрое тонкую серебряную вилку, которую крутил в пальцах. Дуглас остался спокоен, как был. Хёгг.

Я откинулся на спинку кресла. Расслабился. Вспомнил:

— Провал в стене. С ним что-то делается?

— Никто не занимается этим. После переворота в Северном Халифате беженцы скопились за Хребтом. Ледник сполз и закрыл проход к дыре. Если первый месяц осени будет тёплым, то снег сойдёт, и люди беспрепятственно хлынут в страну. У вас много дел, капитан.

— Нужны деньги. Каменщики. Материалы, — я отказался от десерта, махнул отрицательно официанту. Хватит.

— У вас хорошие связи в здешних аристократических кругах. Примените ваши редкие способности, капитан, — откровенно усмехнулся господин министр.

Короче, прыгай мальчик. Тут не глубоко.

— Я понял, — ответил я.

А что ещё оставалось? Одно дело следовало закончить. Наместница. Я славно порезвился с моими подружками. Был сыт и здоров. Но крошка Лиз явно требовала внимания. Деньги на ремонт стены следовало откуда-то взять. И просто невежливо. Я как-то привык считать её за собой.

Поэтому я сидел за столом, потягивал двенадцатилетний самогон. Курил хорошую морскую сигару. Ждал, когда вечер закончится.

— Пришёл? — спросила госпожа наместница.

Я стоял в дверях кабинета. Прислонясь к дверному косяку. Руки в карманах галифе. Затылок уже бритый. Смотрел на неё. Изумрудного цвета платье. Атласная грудь в глубоком декольте. Рыжие волосы в высокой хитрой прическе. Хороша!

— Ты у Марианны уже побывал? — она не глядела на меня. Перекладывала какие-то бумаги на рабочем столе.

— Нет.

— Почему?

— Зачем?

Я не понимал смысла этих вопросов. Самогон оказался коварным. Пьян я не был, но на кочерге изрядно. Похоть поднималась снизу, заставляла бугриться галифе в паху. Болтать я не хотел. Хотел в круглую герцогскую кровать.

— Пойдём, я заждался, — не стал ходить кругами, заговорил хрипло.

— Ты для этого пришёл?

Лизавета, наконец, обернулась. Смотрела на меня золотисто-зелёными глазами. Оперлась руками о стол. Мне понравилась эта позиция.

Я подошёл вплотную. Положил руки сверху на её ладони. Улыбнулся светлыми губами:

— Когда я приходил для другого?

И поцеловал слегка в уголок губ. Она судорожно вздохнула. Я оттянул корсаж вниз, выпуская полную грудь