Ключ от чужой жизни - Люсия Веденская

Я кивнул, но горло сжало так, что слова просто не шли. Вместо них вырвался короткий, нервный смешок, а потом почувствовалось горячее, предательское жжение в глазах.

— Можно… можно их увидеть?

— Через пару минут. Они сейчас в послеродовой.

Эти «пару минут» растянулись так, что я успел раз за разом прокрутить в голове весь день — от того, как держал ее за руку в машине, до того, как ее увезли за эти проклятые двери.

А потом меня пустили.

Лена лежала бледная, усталая, но с таким светом в глазах, что я, кажется, влюбился в нее заново. На груди, крошечным комочком, спала наша дочь, сжимая крохотный кулачок, будто уже готовая хвататься за этот мир.

— Хочешь подержать? — Лена улыбнулась слабо, но по-настоящему.

Я кивнул, осторожно принимая ее из рук матери. И этот момент… он был таким, которого я не забуду, пока жив.

— Как назовем? — тихо спросила я, глядя на ее крошечное личико.

Лена какое-то время молчала, будто собирая в себе слова. А потом устало посмотрела на меня, но голос звучал твердо:

— Алина.

Я моргнул, не сразу поняв:

— Ты уверена?

Она кивнула:

— Я Лена и останусь Леной. Но Алина все равно останется с нами. Новая Алина. Она теперь наша и из нашей семьи она никуда не денется.

Я прижал обеих к себе, осторожно, чтобы не потревожить малышку. Имя будто сразу стало на своем месте, как ключ, который все это время мы искали.

— Алина, — повторил я, и крошечная ладошка словно крепче ухватила мой палец. Я прошептал Лене почти в самое ухо, — Теперь я точно знаю, кто ты. Мать моих дочерей. Женщина, которую я люблю.

— Вот и все, — прошептала она. — Дальше просто будем жить.

Эпилог

* Лена *

* * *

День выдался теплый, ленивый, с тем особым августовским светом, который делает все вокруг золотым и чуть нереальным. Наш двор был залит этим светом от крыльца до самой калитки, а в траве, как маленькие кусочки солнца, лежали поспевшие яблоки, сбитые ветром и временем.

Ворон, наш ленивый и самодовольный котяра, устроился прямо на ступеньках крыльца и, судя по его позе, собирался дремать до заката. Я спустилась с младшей на руках, чтобы вдохнуть теплый воздух, и, как всегда, чуть не споткнулась об это полосатое «препятствие». Ворон даже не подумал уступить место, лишь приоткрыл один глаз и лениво зевнул, демонстративно развалившись еще шире.

— Он опять здесь? — Варя, выбежавшая за мной, недовольно сморщила нос. — Он всегда тут!

— Он же тоже хочет дышать свежим воздухом. Поэтому осторожно, смотри под ноги, — объяснила я, поправляя младшей панамку.

Тоби — наш добродушный, вечно юный пес, — лежал в тени яблони и делал вид, что спит. Но стоило малышке шевельнуть ножкой, как он мгновенно поднялся и подошел, ткнувшись мягким носом в ее ладонь. Она обратила на него внимание, и почти схватила его за ухо, а он, терпеливо моргая, остался стоять, пока Варя не вмешалась и не «освободила» собаку.

Максим сидел в плетеном кресле с книгой. Он всегда так сидел, когда мы все были дома — чуть в стороне, но при этом в эпицентре событий. Он наблюдал, слушал, был готов в любой момент вмешаться: поцеловать, обнять, помочь, сказать что-то теплое.

— Пап, смотри! — Варя подбежала к нему с рисунком.

Он взял лист, прищурился и спросил:

— А почему у кота корона?

— Потому что он главный! — серьезно заявила она, и Ворон, как назло, в этот момент величественно потянулся.

Максим вернулся ко мне, сел рядом и, не отрывая взгляда от младшей, сказал:

— Три девочки и я один. Знаешь, я раньше я бы сказал, что это несправедливое распределение сил… Но теперь думаю, что мне просто повезло.

Я прижала малышку к себе, услышала, как она тихо сопит, проваливаясь в сон.

Я все еще толком не помнила, как я жила до этого. Но вспоминать подробности уже и не хотелось. То, что происходило сейчас, — это все, что мне было нужно.

ღ ღ ღ КОНЕЦ ღ ღ ღ