Дикая Сторона - Элси Сильвер

мире напарника, занимая место перед ноутбуком. Фон в виде голой бетонной стены создаёт впечатление, будто я живу в бункере, но это нормально. Это невозможно идентифицировать, и больше всего я хочу оградить Табиту и Майло от любого внимания СМИ.

Это их безопасное место, и я не испорчу его, предупредив своих самых неадекватных фанатов. Тем более что за последние недели это место стало для меня домом. После свадьбы жизнь стала более насыщенной, но мы вошли в ритм. Утренний кофе под пледами на крыльце напротив дома Табиты. Она работает, я беру Майло. Я тренируюсь в местном спортивном центре или хожу на свои любимые занятия йогой, а она гуляет с Майло. Мы вместе ходим за продуктами и держимся за руки на людях.

Думаю, нам обоим проще постоянно разговаривать друг с другом — только не о том, что мы держимся за руки. Или о поцелуях. Или о том, как сильно я ревную её глупого школьного бойфренда.

Табита готовит самые вкусные блюда, которые я когда-либо пробовал, и я ем так много, что боюсь, что мне придётся резко и быстро сократить потребление пищи, когда я вернусь к работе. Ночью мы расходимся по своим комнатам, и я дрочу в душе, думая о жене. Затем я засыпаю, заставляя себя перечислять все причины, по которым переходить эту черту с ней — ужасная идея для и без того шатких отношений. Майло — и должен оставаться — нашим главным приоритетом.

Я ежедневно проверяю почту, но свидетельство о браке до сих пор не пришло. Я знаю, что это мой билет на свободу. И я стараюсь не зацикливаться на том, что чувствую одновременно разочарование и облегчение. Потому что я люблю свою работу, но мне начинает нравиться и то, что я здесь.

Я поднимаю запястье, чтобы посмотреть на часы, и понимаю, что мне нужно поскорее разобраться с этим промо. Табите не понадобится много времени, чтобы отвезти Майло к своим родителям, а мне нужно как можно скорее отправиться в боулинг.

Быстрый щелчок мыши запускает обратный отсчёт на три секунды, чтобы я успел занять позицию. Я зачёсываю волосы назад, и чёрная футболка, которая на мне надета, прилипает к коже. Атмосфера пугающая, и это работает. В электронном письме Энтони говорилось отправить сообщение с угрозами Миллиону Долларов Биллу, также известному как Уилл. Мне нужно вызвать его на поединок в следующем месяце на Pure Pandemonium — крупнейшем профессиональном борцовском турнире года.

Когда звучит сигнал, я забываю о Рисе и становлюсь Дикой Стороной. Это одна из причин, почему я люблю свою работу. На короткое время я становлюсь кем-то другим. Кем-то жёстким, сильным и властным — без неуверенности и беспокойства, насколько хватает глаз.

Дикая Сторона стала моим спасением от тяжёлого детства, и когда я перевоплощаюсь в этого персонажа, мне кажется, что я надеваю любимую старую толстовку с капюшоном. Я чувствую умиротворение.

Я пожимаю плечами и смотрю прямо в камеру, слегка кривя губы в усмешке.

— Может, меня там и нет, но у меня есть особое послание для Малыша Уилли, как я его называю.

Позади меня раздаётся тихий смешок, и я закрываю глаза. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что Табита стоит где-то наверху лестницы и наблюдает за мной.

Я тяжело вздыхаю.

— Табби.

— Дикая сторона.

— Табита.

— Прости, — пищит она в ответ. — Малыш Уилли меня сломал.

Стянув маску, я поворачиваюсь к ней лицом. Она стоит, пригнувшись, на верхней ступеньке лестницы, выглядывая из-за перил, с необработанным бревном в каждой руке, и её лицо видно в щель. Как маленький ребёнок, которого поймали за подглядыванием.

— Мне нужно десять минут.

— Ты правда думаешь, что я поднимусь наверх и сделаю вид, что ты не занимаешься этим здесь? Ты переоцениваешь мою зрелость, Дюприс. Если я не буду сидеть здесь, то поднесу к двери пустую банку, чтобы подслушать.

Я ничего не говорю, предпочитая сверлить её взглядом и скрестив руки на груди. С Табитой становится всё труднее и труднее притворяться невозмутимым. Из-за свадьбы, случайных всплесков сексуального напряжения, постоянных прикосновений на публике и того, что я выложил ей всё на поле с розами, мы чувствуем себя скорее друзьями, которые хотят переспать, чем врагами, которые хотят переспать.

Мы чувствуем себя одновременно сложными и неизбежными.

— Давай я тебе помогу, — говорит она, удивляя меня своим предложением. Затем, без приглашения, она спускается по лестнице и направляется прямиком к моему ноутбуку.

Тревога скручивает меня изнутри. Я никогда не объединял свой личный и профессиональный миры каким-либо существенным образом. Но Табита с такой легкостью и рвением преодолевает разделяющую их пропасть, что у меня не хватает духу остановить её.

Вместо этого я стою в стороне и наблюдаю, как она подходит к экрану и запускает видео с самого начала. При воспроизведении мои щеки вспыхивают. Одно дело знать, что она видела меня по телевизору, и совсем другое — стоять здесь и переживать это.

— Тебе нравится этот фон? Похоже, тебя держат в заложниках.

Мои губы дёргаются.

— Всё в порядке. Он неопознаваемый и весь одного цвета.

— В этой футболке ты выглядишь чертовски сексуально.

Я провожу рукой по губам.

— Спасибо?

— Да. Но освещение не то. Нам нужно, чтобы ты появился. Нам нужно… — Она наклоняет голову, и её тело начинает извиваться, что не делает ровным счётом ничего, кроме как привлекает моё внимание к её идеально круглой попке. Выцветшие чёрные джинсы Levi's, которые на ней надеты, только подчёркивают её формы, и мне приходится думать о чём-то отвратительном, чтобы унять эрекцию.

Длинный волос, который вы чувствуете, но не можете вытащить.

Жидкость поверх сметаны, когда вы открываете упаковку.

Лейкопластыри в общественном бассейне.

— Я просто собираюсь... — Она ходит по недостроенному подвалу, включает свет и ставит прикроватную лампу в стратегически важном месте. Затем она подходит к тому месту, где стоял я, и смотрит на экран. — Ладно, освещение лучше, но камера на этой штуке отстойная. Давай сделаем это на твоём телефоне.

— Что?

— Я запишу тебя. Так я смогу увеличивать