Переиграть судьбу - Лана Лаврова

К кофе подали сушеные фруктовые дольки и шоколадные орешки.

От Азалы я ушла сытой до безобразия. Никогда не любила пироги, предпочитала тарты, но у Азалы умяла почти весь пирог. Нежное тесто таяло во рту словно сахарная пастилка, а мясная начинка взрывалась феерией вкуса на языке. Она божественно готовила. Только моя тетя могла так готовить, хоть и редко, но она баловала нас своей фирменной выпечкой.

С чашкой кофе и орешками переместилась в кабинет дяди. Захватила свой блокнот для сообщений, надо будет черкануть пару строк Вернону, узнать как прошел его разговор с Даэлем.

На дядином столе стояла недопитая чашка кофе и потушенная сигара в пепельнице.

Один ящик стола был приоткрыт.

Я долго на него косилась пока пила кофе.

В ящике лежал альбом с фотографиями того лета. Я не брала его в руки ни разу за это время. И сейчас пальцы подрагивали, когда прикоснулась к его обложке.

Глаза щипало от слез.

Родители улыбались кружась в танце на лужайке перед домом. Живые фотографии, новинка того времени, смогли сохранить этот момент во всей его красе. Я словно слышала их смех, голоса и ощущала порыв ветра взметнувший мамины волосы.

Фотографий было много. Я листала и листала страницы погружаясь в воспоминания того лета.

На одном снимке была тетя.

Она сидела на траве с книгой на коленях и была так увлечена чтением, что не заметила как ее снимают. На ее губах блуждала мечтательная улыбка, а пальцы касались шеи и мочки уха. Очень знакомо. И тут тётя поднимает голову и смотрит прямо в «глаз» артефакта.

Пальцы дрожат. Альбом выпадает из рук и шелестя страницами падает на пол.

Ее взгляд…то как она склонила голову. Я все это видела совсем недавно.

Может ли такое быть? Азала… она ведь сказала, что умирала и вдруг произошло чудо и искра разгорелась с новой силой. И еще смена ее поведения и вкусов.

Надо проверить. И кажется я знаю как.

Идея сформировалась в голове моментально.

Права или нет, но я просто должна проверить свою догадку.

Быстро беру себя в руки, гася бурлящий внутри эмоциональный шквал, и возвращаю альбом на место. А потом иду к двери.

Наэшь словно чувствовал, что он мне необходим. И стоило мне выйти из кабинета, он уже был рядом.

Дала ему задание подготовить гостевой завтрак на эти выходные. И главное, чтобы дядя никуда не сбежал. За ним должен был проследить Наэшь лично.

— На сколько персон? — Уточняет, следуя за мной, и раскрывает блокнот.

— На трех… хотя, — мелькает мысль, а не позвать ли Мара. Нам бы не помешало с ним поговорить. И неплохо бы сделать это в спокойной обстановке, а не таскаясь по кабакам, — лучше на четырех. И еще попроси приготовить фруктовую икру и паштет из дичи.

Брови дворецкого удивленно взлетели вверх, почти коснувшись линии роста волос.

— Вы уверены на счёт дополнительных блюд?

Его вопрос был понятен.

У меня и дяди аллергия на специи которые обязательно используются в приготовлении паштета, по этой причине его и не подают у нас дома. Больше не подают… Специфическую по вкусу фруктовую икру делают из мирзы — довольно кислой и вяжущей ягоды. Помимо прочего, от нее потом еще и дикая изжога. А вот тетя все это любила.

Только при ней эту икру и паштет подавали на стол при любом приеме пищи.

Если моя догадка верна, Азала будет не прочь полакомиться ими.

По поводу столовой, где будет накрыт завтрак, даже не спорю с Наэшем на его предложение насчёт цветочной столовой. Она светлая и уютная и вполне оправдывает свое название, буквально утопая в цветах. На шелковых обоях нежные лесные фларии в обрамлении густой листвы. В многочисленных горшках — комнатные растения с разных мест империи и не только. Буйство красок и тонкий, порой почти не ощутимый ароматов цветов делали столовую островком лета в любую погоду. Здесь никогда не принимали гостей. До этого раза.

Доходим с дворецким до дверей моей комнаты, обсуждая меню завтрака. Для Мара решили подать мясные рулетики с кровью и фаршированные яйца, я сама была бы не прочь их попробовать, в своё время я от них нос воротила, но, думаю, стоят наверстать упущенное.

— И Наэшь еще одна деталь, — держусь за ручку двери и, оборачиваясь к мужчине. — Надень, пожалуйста, свою жилетку в красный горох. Для меня это очень важно. Прошу.

Он кивнул. По глазам было видно, как он заинтригован и возможно, завалил бы меня вопросами, но сдержался.

Пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим комнатам.

В спальне мягко горел свет, навевая желание поскорей раздеться и прыгнуть под одеяло. Но я это желание быстро развеяла кинув на столик папки с делами, которые еще надо просмотреть.

Первым делом организовала себе ванну с лесными травами для расслабления и в целом для отдыха. Нежась в теплой воде, вдыхала терпкий запах лета и думала…

Думала о дяде. Как он отреагирует, если в Азале и правда окажется часть искры его погибшей жены. Он все это время хранил ей верность, не желая рассматривать других женщин на место своей жены. А их было не мало. Стоило закончиться трауру, порог нашего дома стали оббивать желающие занять место погибшей претендентки. С некоторыми дядя завязывал непродолжительные романы, честно предупреждая, что до посещения Храма эти отношения его не доведут. Кто-то соглашался в надежде переубедить его в период отношений, другие, гордо вскинув голову уходили сразу.

Нырнула с головой под воду отключая мозг от тревожных мыслей.

Закутавшись в полотенце, прошла в спальню, оставляя на плитке мокрые следы ног.

Как бы кровать не манила бросить все и отдаться в ее пуховые объятия, желание не нарваться на очередной выговор от Вернона пересилило.

Моя сумка, папки с делами и блокнот, валялись на диванчике в художественном беспорядке. Первым делом заглянула в блокнот опасаясь найти там несколько страниц сообщений от разгневанного начальника. К счастью, страницы были пусты.

Вторым делом доставшимся мне в случайном порядке, оказалось довольно интересным. Бывший супруг обвинял свою уже бывшую жену в отравлении своей любовницы. Моя подзащитная, судя по материалам дела, алиби не имела, зато обладала мощным мотивом — местью. Кроме этого мотива были еще отпечатки ее ауры в комнате жертвы. Флакон с ядом также был из ее лавки, где она торговала зельями собственного приготовления. И был свидетель, видевший ее