Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Терренса за волосы, Питер резко сталкивает их лбами – после чего оба падают камнем на пол, схватившись за голову. А пока парни пытаются прийти в себя, Роуз подбирает с пола веревку, что оказывается достаточно длинной, и пользуется моментом, прижав их спинами друг к другу и довольно крепко связав, несмотря на все их попытки сопротивляться. И когда братья оказываются в ловушке и уже не могут помочь ни себе, ни друг другу, блондин начинает громко и зловеще смеяться, будто празднуя свою приближающуюся победу, до которой осталось совсем чуть-чуть.

— Ну что, козочки, допрыгались! — грубым, низким голосом бросает Питер и ножом, который он держит в руках, приподнимает лицо Эдварда за подбородок. — Теперь вам уже ничто не поможет! НИЧТО!

Питер со всей силы бьет Терренса ногой в пах, заставляя того истошно закричать от невыносимой боли, что эхом отдается во всем теле.

— Хватит, Питер, ОСТАНОВИСЬ! — требует Эдвард и безуспешно пытается освободиться. — ДОВОЛЬНО!

— Рот закрой, щенок! — рявкает Питер и залупляет Эдварду крепкую пощечину.

— Зачем тебе все это нужно? — недоумевает Терренс. — ЗАЧЕМ? ЧЕГО ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ДОБИТЬСЯ?

— Удовлетворения. Чувства, что всем моим врагам пришел конец.

— Мы не твои враги! — в один голос возражают Терренс и Эдвард.

— Весь этот гребаный мир является моим врагом. Врагом, который так меня ненавидит. Хотя я не сделал ему ничего плохого.

— Если продолжишь в том же духе, он реально тебя возненавидит, — угрожает Терренс.

— Да и по хуй! Только ему не удастся избавиться от меня просто так. НЕ УДАСТСЯ! Я ЕМУ НЕ ПОЗВОЛЮ!

— Хватит уже слышать этого старого мудака Маркуса! — требует Эдвард. — Он запудрил тебе мозги, а ты, идиот, ему веришь!

— Он сказал правду. Правду, которую я всю жизнь не хотел замечать. Потому что, сука, наивно верил, что найдется кто-то, будет любить меня до гроба, высоко ценить и ЗАСЛУЖЕННО УВАЖАТЬ!

Питер со всей силы бьет Эдварда ногой в нос, пока голова парня по инерции откидывается назад, а у него начинается носовое кровотечение. Точно такой же удар получает следом и Терренс, почувствовавший во рту привкус крови, которую он сплевывает на пол. После чего Роуз ножом оставляет кровавую рану на щеке младшего из братьев МакКлайф и резко проводит им по коже на руке МакКлайфа-старшего, наслаждаясь тем, как они оба истошно кричат от боли, которая, однако, не мешает им пытаться нащупать веревки и освободиться.

А пока Питер продолжает всячески издеваться над друзьями, лежащий неподалеку без сознания Даниэль издает тихий, мучительный стон и очень медленно шевелит каждой частью тела по очереди. Приоткрывает глаза с чувством легкого головокружения и тошноты в горле и еще пару-тройку раз прикрывает их, пытаясь привыкнуть к яркому свету от лампочки, что светит ему прямо в лицо. Когда он чувствует, что готов к этому, мужчина медленно, осторожно принимает сидячее положение, прикладывает руку к голове и слегка ее встряхивает. Бросает взгляд на свою окровавленную ладонь, вытирает кровь под носом и нервно сглатывает. После чего немного размытым зрением осматривается вокруг, довольно быстро догадавшись, что с ним произошло.

В какой-то момент Даниэль останавливает свой взгляд на чем-то вдалеке и с тихим охом широко распахивает глаза, когда видит связанных и сидящих на полу Эдварда и Терренса, над которыми Питер издевается без зазрения совести, размахивая ножом у них перед покрытыми кровью и синяками лицами. Перкинс сразу же понимает, что должен принять какие-то меры, чтобы спасти друзей, хотя и считает попытку вступить в бой с обезумевшим человеком плохой затеей. Пытаясь игнорировать сильную слабость и чувство головокружения и тошноты, он с учащенным дыханием снова осматривается вокруг себя в поисках чего-то, что помогло бы ему выиграть хотя бы немного времени и избавиться от того, кто доставил им куда больше проблем, чем до сих пор не появившийся Маркус и уже давно стушевавшиеся Лютер, Рональд и Боб.

— Вау, вы только посмотрите… — с ехидной ухмылкой произносит Питер, с гордо поднятой головой расхаживая вокруг Терренса и Эдварда, которые всеми силами пытаются себя развязать. — Сколько страха… Сколько мольбы в глазах… Сколько паники… Как же мы боимся сдохнуть…

— Слышь, парень, давай заканчивай, — с учащенным дыханием спокойно говорит Терренс. — Харе заниматься глупостями.

— Да, приятель, остановись, — соглашается Эдвард. — Обещаю, мы все забудем и все тебе простим, если ты возьмешь себя в руки.

— О нет, я не остановлюсь, — с безразличием во взгляде качает головой Питер. — И теперь я намерен отомстить. Отомстить всем тем, кто с самого детства вытирал об меня ноги. Начиная с собственного папаши и этой гребаной алкашки, которая в итоге послала меня на хер и выбрала бухло. И заканчивая всяким сбродом, которое смеялось у меня за спиной, но смело УЛЫБАТЬСЯ МНЕ В ЛИЦО!

— Мы никогда тебя не предавали! — возражает Терренс. — Никогда не делали тебе ничего плохого!

— ЛОЖЬ! — Питер со всей силы бьет Терренса кулаком в челюсть. — НАГЛАЯ ЛОЖЬ!

— Мы же миллион раз спрашивали, есть ли у тебя какие-то претензии к нам, — напоминает Эдвард. — Но ты всегда клялся, что все хорошо. Что мы все давно решили, а никто друг на друга не в обиде.

— Это ВЫ думайте, что все решили. А на самом деле ничего не решено. НИЧЕГО НЕ ЗАБЫТО! НИЧЕГО НЕ ПРОЩЕНО!

— Если тебе есть что сказать, то давай сядем и спокойно все обсудим, — предлагает Терренс.

— ПОЗДНО ЧТО-ТО ОБСУЖДАТЬ! — вскрикивает Питер и залупляет пощечину Эдварду. — ПОЗДНО ВАЛЯТЬСЯ В НОГАХ И ПРОСИТЬ ПРОЩЕНИЯ!

— Мы правда не знаем, в чем перед тобой виноваты. Не знаем, почему ты начал вот так на нас набрасываться и безжалостно избивать, пытать и калечить.

— А вот подумайте над этим, пока еще живы! Пока я вас не прикончил! ЭТО СЛУЧИТСЯ УЖЕ ЧЕРЕЗ МИНУТУ-ДВЕ!

Питер бросает короткий взгляд в сторону и подбирает с пола еще одну длинную веревку.

— ВСЕ ТЕ, КТО ЛИШИЛ МЕНЯ НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ДОРОГО ЗА ЭТО ПОПЛАТЯТСЯ! ВСЕ, КТО ОТНЯЛ У МЕНЯ ВСЕ САМОЕ ЦЕННОЕ!

Недолго думая, Питер несколько раз обматывает веревку вокруг шей Эдварда и Терренса и начинает сильно тянуть их на себя, вынуждая парней задыхаться от нехватки воздуха и быть лишенными какой-либо возможности помочь себе и друг другу.

— Не волнуйтесь, раз уж вы