Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Для него сейчас весь мир стал злостным врагом. Думаю, если бы здесь были ваши девушки, ваш друг и их не стал бы жалеть. Может, нападать на них он бы не стал, но им тоже пришлось бы услышать о себе много нелестных вещей.

— И что нам делать?

— Я уже сказал. Оставьте его в покое.

— А если он причинит себе вред?

— Есть такая вероятность, но думаю, сейчас этого не произойдет. Он одержим злостью и ненавистью ко всем на свете. Поэтому от греха подальше никому сейчас нельзя попадаться ему на глаза. Пусть его гнев немного утихнет, а потом можно предпринять осторожные попытки утешить его.

— И сколько нам ждать? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Трудно сказать, каждому человеку нужно разное количество времени, чтобы успокоиться. Хотя в любом случае ему не станет легче завтра или послезавтра. Можно подождать недельку или две для начала. А там уже действовать по обстоятельствам.

— Наверное, вы правы, — пожимает плечами Даниэль. — Сейчас мы и правда бессильны. Питер отказывается нас слышать и понимать. Мы будто разговариваем со стеной.

— Лучше сосредоточьтесь на том, чтобы помочь пережить горе друг другу, — советует Виктор. — Все-таки Хелен была вашей близкой подругой, и вам также тяжело принять ее гибель.

— Это до сих пор трудно осознавать, — признается Терренс. — Мой мозг отказывается принимать тот факт, что Хелен мертва.

— А я все жду, что проснусь в своей кровати, — добавляет Эдвард. — И пойму, что мне все это приснилось.

— Ну а я пребываю в шоке от того, что нам придется сказать девчонкам о смерти подруги, — резко выдыхает Даниэль. — Я даже не представляю, что будет, когда Анна, Наталия и Ракель об этом узнают.

— А миссис Маршалл вообще не переживет подобное известие!

— Бросьте все силы и на то, чтобы помочь им пережить эту потерю, — советует Виктор. — Уж что, но вам сейчас нужно держаться все вместе.

— Не верится, что нам придется идти на ее похороны, на похороны нашей близкой подруги, — прикладывает руку ко лбу Даниэль. — У которой вся жизнь была впереди. Которая хотела столько всего сделать.

— Да уж, а она погибла по вине отца Питера, — качает головой Терренс. — Из-за его желания заставить парня испытывать ту же боль, которую испытывал он сам, когда погибла его жена.

— В каком смысле? — слегка хмурится Виктор. — Какой еще отец Питера?

— Маркус, — спокойно произносит Эдвард. — Он – родной отец Питера.

— Да ладно? Маркус? Маркус Лонгботтом? Отец Питера?

— Да, наш друг – сын известного во всей стране преступника, который убил сотни людей, — сам себе не веря, отвечает Даниэль. — А Корнелия Роуз, которую он всю жизнь считал своей матерью, на самом деле ему никто. Она всего лишь вырастила его. Его настоящая мать – Джулия Лонгботтом, покойная жена Маркуса, которая умерла во время родов.

— Ничего себе поворот… — качает головой Виктор, поглаживая подбородок. — Это мальчик… И Маркус?

— Маркус считал Питера, которого при рождении назвали Теодором, виноватым в смерти его жены и был одержим желанием избавиться от него. Он продал своего ребенка какому-то отморозку за баснословные деньги. Питера могли продать какой-нибудь семье в рабство, но кто-то выкрал его и отдал той самой Корнелии.

— Да, а от нее ушел муж, когда она принесла Питера домой. Он не захотел воспитывать ребенка с улицы и мечтал о своем собственном, хотя Корнелия не могла родить, ибо была бесплодна. Ну а когда муж ее бросил и ушел к любовнице с ребенком, эта женщина и начала по-черному пить. И Питер снова оказался виноватым. Корнелия винила его в том, что муж ее бросил, и жалела, что согласилась забрать этого парня к себе.

— Этот Маркус вам рассказал? — уточняет Виктор.

— Да, его личное признание.

— Боже праведный… — Виктор прикрывает рот рукой. — Да как же так можно было? Как можно было так обращаться с ребенком? Продать его кому-то… Отдать неизвестному кому…

— Да уж, фраза «мир словно хочет от тебя избавиться» обретает новый смысл, — скрещивает руки на груди Эдвард.

— Не повезло мальчику с родителями… Ой как не повезло…

— Мы, конечно, знали, что жизнь у него не была сладкой, но не думали, что все настолько ужасно, — задумчиво говорит Терренс.

— Удивительно, что он не озлобился гораздо раньше, — подмечает Эдвард. — Что до сегодняшнего дня Питер был скромным, добрым и хорошим человеком.

— Ну-у-у, не сказать, что он был таким уж милым, невинным и пушистым, — подмечает Даниэль. — Питер всегда был парнем с характером. Он не был таким уж бесхребетным и трусливым и запросто мог и крепкое слово брякнуть, и по морде ногой треснуть. И неоднократно с кем-то ругался. В общем, слабаком его не назовешь.

— Слабые люди не выживают в этом мире, и Питер это прекрасно понимал, — отвечает Виктор. — Вот ему и пришлось научиться стоять за себя.

— Или мы слишком плохо знали этого парня, который определенно унаследовал гены своего папаши и всей его психически нездоровой семейки, — добавляет Терренс. — Возможно, Хелен была единственной, кто хоть как-то сохранял в нем что-то светлое. А после ее смерти ничего из этого не осталось. Тьма поглотила его целиком и полностью.

— Время покажет, парни. В любом случае что сделано, то сделано. Теперь остается только лишь смириться с этим.

— Придется, — склоняет голову Даниэль. — Придется как-то с этим жить. Жить с мыслью, что мы не справились с поставленной задачей. Что мы подвели девчонок, которым обещали вернуться с Хелен.

— Вы сделали что могли. — Виктор хлопает Эдварда и Даниэля по плечу. — Все равно вы молодцы. Молодцы, что не побоялись связаться с таким опасным человеком и были решительно настроены спасти своих друзей.

— Одно только радует – что мы сами остались в живых, — подмечает Эдвард. — После всего, что нам пришлось пережить. Хотя вам лучше не знать, что именно.

— Я уже все и так понял, судя по вашему внешнему виду. По проблемам со спиной у Терренса. По всем синякам, ссадинам и ожогам Эдварда. И сломанного зуба Даниэля.

— Э-э-э, что? — слегка хмурится Даниэль. — Сломанный зуб?

— Ты