Когда миры соприкасаются - Кут Лекс

Все недоумевали, как так вышло, что здоровый человек, который еще вчера разговаривал, радовался жизни, смеялся, бродил по лесу однажды утром не проснулся?

Первая неделя, после смерти Сальватора, казалась целой вечностью, время текло как мазут, стекая по пальцам, оставляя за собой черный след горя. Авис стала своей тенью, казалось, что она постарела на двадцать лет в один миг, силы ее покидали, а удерживать их, у не было никакого желания. Никто к этому не был готов, а разве можно к такому подготовиться? Всю следующую неделю, Беллатрикс с утра до ночи проводила в лесу, сбегая от друзей и родных. Ей было невыносимо душно и тяжело находиться в доме, где еще совсем недавно раздавался смех здорового отца, где висели его вещи, которые все еще издавали родной запах. Каждый раз, когда Айсгайт пытался с ней поговорить, она его прогоняла и уходила в глубь леса. Ей не хотелось говорить, плакать, жаловаться. Ей не хотелось ничего, даже дышать.

Гронсу предстояла тяжелая ноша, он наследовал главенство в этой семье, что означало, что именно Гронс должен был взять на себя ответственность за благополучие всей его семьи, к чему он, конечно, не был готов, ведь, когда мужчина и женщина создают свою семью, то она расширяется постепенно, к каждому новому человеку готовишься, а здесь, резко на его плечи пало благополучие троих людей, которые находились в тяжелом, горестном состоянии. У него даже не было время самому пережить утрату своего отца, как он должен был стать страшим в семье. Задачу осложняло и то, что пока Гронс не женится, он будет считаться ребенком и не сможет нести ответственность за семью, сколько бы лет ему не было. Конечно, это место могла занять и Авис, но она всю жизнь прожила за широким и твердым плечом своего мужа, который, казалось знал ответы на все вопросы, принимал мудрые решения, находил деньги, когда это было необходимо, покупал коров, когда многие не могли найти места, где купить маленькую козочку, ремонтировал то, что ломалось, ездил за пропитанием для скора. Авис была так погружена в свое горе, что не могла сейчас принять ни малейшего решения, хотя, когда дети были маленькие и Сальватор сильно заболел, она заняла место главы семейства и прекрасно справлялась не только со своими обязанностями, но и с его. Сейчас же, она больше напоминала пустой, треснувший, старый кувшин чем живого человека.

Гронс знал, что ему придется, в скором времени жениться, он даже знал на ком хочет жениться, но учитывая обстоятельства, ему очень не хотелось торопить события. Он не желал, чтобы свадьба была вынужденной мерой, не хотел торопить ни себя, ни Флору, а когда он осознавал, что свадьба будет омрачена смертью отца, его сердце разбивалось, он не мог допустить такого по отношению к Флоре и оттягивал разговор о женитьбе как можно дольше.

Ночь.

Звезды – молчаливые свидетели всего, что происходит на земле, отражались в глади озера. Ветер играючи шуршал небольшими ростками зеленой травы, путался в ветвях деревьев и ускользал куда-то вдаль. Луна бледным пятном на небе пряталась за проплывающими облаками, чтобы только не видеть страдания Беллатрикс, которая сидела и наблюдала за отражением звезд. Ни одна русалка не рискнула предложить ей выход, они, почти все, с сочувствием наблюдали за тишиной в ее сердце. Девушка не спешила домой, ей больше никогда не хотелось туда возвращаться. Каждый раз, когда становилось хоть немного легче, достаточно было только взглянуть в глаза родных, чтобы воспоминания накрывали новой волной. Их глаза были доказательством их утраты, которая лезвием ножа ковыряла сердце, что с таким трудом удавалось успокоить. Она просидела у озера весь день, не заметив, как наступила ночь. Закат проплыл мимо нее, вечерняя прохлада, будто обходила стороной, чтобы не тревожить.

Она и не заметила, когда подошел Айсгайт и сел рядом. Он не промолвил ни слова, не давал о себе знать, просто сидел и смотрел на звездное небо, будто пытался найти ответ на какой-то важный вопрос. Девушка легла на траву и безразлично посмотрела на своего молчаливого спутника.

- Что ты здесь делаешь? – Голос ее звучал сухо, безжизненно, безразлично.

- Пришел побыть с тобой. Сама говорила, что важно, когда кто-то есть рядом.

- Давно здесь сидишь?

- Давно.

- Я и не заметила тебя.

- Ничего страшного. Я решил тебя не тревожить.

Они еще долго молчали, пока Айсгайт не решил нарушить тишину:

- За тебя не будут волноваться?

- Я не знаю. Думаю, что нет.

- Может, тебе пора пойти домой?

- Я останусь здесь.

- Долго?

- Да.

Она легла на бок, отвернувшись от мужчины и свернулась калачиком. Больше всего на свете хотелось, чтобы ее утешил тот, кого она больше никогда не увидит, никогда не услышит, чье тепло рук она больше никогда не ощутит. Эти мысли выдавливали из нее слезы, стекающие медленным ручейком с ее лица.

- Твой отец был прекрасным человеком. Часть его всегда будет с тобой. – Айсгайту хотелось как-то утешить девушку. Напомнить, что тот всегда будет в ее сердце.

- Прекрати.

- Нет. Тебе нужно поговорить. Рано или поздно, тебе придется его отпустить.

- Я не хочу его отпускать. У тебя не было отца, ты не знаешь, что это такое.

- Ошибаешься. Мой настоящий отец был трусом и предателем. Но одна нимфа мне заменила мать, а эльф - отца и я их потерял. Я их пережил. Я похоронил всю свою семью и ни один раз. Или ты думаешь, что за двести лет у меня не было семьи? У меня были братья и сестры, и не важно, что они мне были не родные, я их любил всем сердцем. И я знаю, что тебе придется его отпустить. Он был прекрасным человеком, сохрани о нем память, не хорони вместе с его телом и его душу, что продолжает жить в воспоминаниях о нем, в невольных его привычках, что вы повторяете, в его правилах и знаниях. Пусть он живет в его любимых шутках, что вы будете повторять. Человек жив, пока он не забыт.

Беллатрикс сидела и смотрела на Айсгайта глазами полными слез. Ей хотелось о нем говорить, хотелось рассказать всему миру, каким замечательным тот был, но так страшно произносить в слух, что его больше нет.

- Он меня