Когда миры соприкасаются - Кут Лекс

чьей красоте позавидовали бы, даже луна и звезды была настроена более благосклонна. Ее бледная кожа, казалось, светилась, утонченные черты лица заставляли затаить дыхание от восхищения, тонкие, длинные пальцы, казавшиеся очень хрупкими, крепко могли держать меч, которым, она без раздумья могла обезглавить своего врага. - Мне тоже очень не нравится идея свадьбы между человеком и нимфой. Во-первых, это отвратительно. Во-вторых, это нас всех ставит под угрозу, но лишать их жизни… Это уже слишком. Предлагаю заставить Гронса и Флору жить в лесу и исключить любое общение с людьми. Так мы сможем сохранить тайну и позволить им наслаждаться жизнью.

От гномов выступала маленькая, старенькая женщина, которая была облачена в наряд из листьев и коры деревьев. Гномы – старые нимфы, которые становились добрыми и заботливыми родителями для всех, кто в них нуждался. Старая Нира всем сердцем хотела, чтобы люди и лесные жители жили все вместе в мире и согласии:

- Я прекрасно помню те чудесные времена, когда люди и мы мирно существовали, дружили и помогали друг другу. Только один человек все разрушил, этот трусливый и малодушный принц, а точнее, его отец, что настроил всех против нас. Если бы вы – эльфы хорошо выполняли свое предназначение, то этого бы не произошло. Разве не вы наши главные лазутчики? Разве вы не должны были сообщить о предстоящей угрозе? А вы – оборотни, разве вы рождены не для того, чтобы эту угрозу устранять? Нужно было выкрасть принца, нужно было его убедить, что от нас никакой угрозы нет, к тому же, та женщина была человеком, которая нехотя вовлекла нас в эти неприятности. Прости Айсгайт, что не с теплом отзываюсь о твоей матери.

- Вот и я об этом и говорю, нужно пожертвовать тремя для спасения всех. – Не успокаивался Хиленс.

- Хиленс, запомни, что мы никем не будем жертвовать. – Начал Айсгайт. – Нира, твоя прекрасная память тебя немного подводит, ведь, когда моя мать перестала дышать, в то ужасное время люди истребляли людей, никто из нас не пострадал, так как о нашем существовании и не знали. Удалось избежать страшного.

- Да, но, когда узнали, спустя сто лет, нас начали истреблять. Нельзя допустить этого снова. – В разговор вступил вождь оборотней – Войст, который не так давно судил Льюпина. При разговоре, он обнажал небольшие клыки и морщил нос. Низкорослый, широкоплечий, лохматый мужчина имел угрожающий и воинственный вид. Он хорошо знал язык силы и считал, что именно его нужно использовать для переговоров. – Мы должны их судить.

- Судить? Но за что? Они ничего не нарушили. – Возражала старая Нира.

- Как не нарушили? Все знают, что должны хранить о нас тайну и не вступать в отношения с людьми. – Войст настаивал на суде.

- Так, вас мы послушали, что могут сказать грумпы и бронксы?

- Мы за большинство. Как решите, так и будет. Скажите воевать – пойдем войной, скажите рыть тоннели для вывода лесных – будем рыть. – Грумпы всегда поддерживали любые идеи, чем веселее, тем лучше, а понимание о веселье, у них было весьма своеобразное, дай им волю, и они бы стали расставлять капканы на людей, только ради смеха. Однажды, они поймали около сотни ворон и сов, связали им лапы и другой конец веревки привязали к самому легкому и маленькому из них, чтобы тот смог улететь. Конечно, ничем хорошим это не закончилось, птицы начали лететь в разные стороны, а счастливчик, удостоенный такой чести стать частью этой забавы болтался в метре от земли и вывихнул себе руку. Айсгайт запретил подобные забавы, тогда грумпы стали путать кротов и прокладывать им новые подземные ходы. Особенность этих непосед заключалась в том, что они сами по себе были не очень высокого роста, но могли уменьшать до размера божьей коровки.

- Мы не хотим войны, мы не хотим разлучать возлюбленных, мы хотим мира и покоя. Мы не любим думать и принимать решение. Мы за старую Ниру. – Так сказал вождь бронксов, которые были потомками жестоких дрокситов. В то время, когда война с дракситами была окончена и король издал указ об истреблении всего их потомства, многие женщины приносили своих младенцев в лес, желая их спасти. Тогда Айсгайт решил спасти эти невинные души и создал новый вид, который никому никогда не смог бы причинить вреда. Они всегда оставались детьми, внешне они тоже напоминали младенцев, но становились большими и сильными. В лесу бронксы занимали роль помощников: убрать упавшее дерево, перенести раненное животное, они отличались миролюбием и отсутствием воли, но и им иногда хотелось подурачиться, ведь дети, любят веселье и иногда хватали эльфа или оборотня и начинали подбрасывать в воздух, под веселую поддержку грумпов, которым нравилось над этим наблюдать. В такие моменты, Айсгайт ругал грумпов и пытался объяснить бронксам, что так делать нельзя, а разозленные эльфы и оборотни оставались недовольны таким положением вещей и винили Айсгайта в том, что тот устроил произвол и безответственно относится к своим обязанностям, внося хаос в лесную жизнь.

У русалок не было главной, потому что за не упокоенные души отвечал Айсгайт.

- Так, я внемлел вашим высказываниям. Давайте подытожим, какие у нас есть варианты и обсудим их. – Айсгайту хотелось найти какой-то вариант, который бы устроил большинство. – Хиленс у нас выступает за то, чтобы избавиться от Гронса, Флоры и Беллатрикс, но давайте не будем забывать, что ситуацию с Беллтарикс мы не учитываем. У нас на повестке дня только свадьба Флоры и Гронса.

- Почему же не учитываем? Она тоже знает про нас и является угрозой. – Начал возражать Хиленс.

- Да, я соглашусь с тобой в той части, что она про нас знает, но, если ты помнишь, она сама стала жертвой обстоятельств и подверглась манипуляциям Льюпина, он ее околдовал. И она о нас знает уже достаточно долго и до сих пор хранит тайну, считаю, что она угрозы не представляет или кто-то имеет другое мнение?

Все ненадолго задумались.

- Я считаю, что девочка ни в чем не виновата и ее не стоит обсуждать. – Старая Нира прервала молчание.

- Я считаю, что она знает нашу тайну и мы не можем ее отделить от данной ситуации. – Хиленс настаивал на своем.

- Думаю, что сейчас есть вещи поважнее и если она не мешает, то эту тему мы сможем поднять в любое другое время. – Мильс