Праздник не по плану - Наташа Мэдисон

задавая вопрос, который мне никогда не задавали. Столько людей просто говорили мне вернуться домой, а когда я отвечала, что не могу, они больше не поднимали эту тему. Но не Нейт. Нейт всегда задавал мне те вопросы, которые другие либо боялись задать, либо им было все равно.

— Потому что, — просто отвечаю я, и он смеется.

— Убедительный ответ. — Он поворачивается. — Значит, ты все-таки думала о возвращении домой?

Думаю, что ответить.

— Ну, не постоянно, но что бы я здесь делала?

— Ты врач, ты можешь работать где угодно, — замечает он. — Ты даже можешь работать с матерью или Джеком.

— Но тогда это будет похоже на то, что я сдалась. — Сердце колотится в груди.

— В каком смысле? — Нейт смотрит на меня, переворачивая блины. — Как возвращение домой и работа с матерью может стать капитуляцией? — он качает головой. — Не то чтобы ты не училась в меде, и твоя мать просто дала тебе работу. Ты ведь действительно дипломированный врач.

— Да, но это будет похоже на то, что я принимаю подачку, — говорю я. — Посмотри на себя.

— А что насчет меня? — спрашивает он, выкладывая блины на тарелку и делая еще три.

— Ты построил целую чертову ветеринарную клинику, — говорю я, мой голос становится выше. — Ты сам это сделал, без помощи.

— Ты с ума сошла? — Он смотрит на меня. — Бабушка и дедушка оставили мне кучу денег, как и мои родители. — Я закатываю глаза. — Если бы не они, думаешь, я смог бы открыть свою клинику?

— Да, — отвечаю я от всего сердца. — У тебя бы все равно была клиника, просто ты бы еще какое-то время был в долгах.

Он фыркает.

— Я работал по шестнадцать часов в сутки четыре года подряд. Брал любых животных. Ездил на дом. Что угодно, я все это делал. Так же, как и ты. Ты же не проснулась однажды утром и не получила ту смену или то отделение, которое хотела.

У меня сжимается в груди, когда думаю обо всех его трудностях, о том, что я этого не знала и не была рядом с ним. Последние семь лет потеряны для нас, и это наполовину моя вина.

— Да, но все равно это другое, — возражаю я, давая его словам осесть. — Ты делал это сам.

— Никто ничего не делает в одиночку, Элизабет, — говорит он, называя мое имя, и заканчивает готовить завтрак. — По крайней мере, если им не приходится. Мои родители, бабушка и дедушка, твои родители — все они помогали.

Я смотрю на него и собираюсь что-то сказать, когда открывается входная дверь.

— Тебе нужно начать запирать входную дверь, когда входишь, — напоминаю я ему, и мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть, кто зашел.

— Я чувствую запах еды, — говорит Джошуа, и я откидываю голову назад и стону.

— На блаженные тридцати шести часов, — говорю, глядя на него, — я совсем забыла о тебе и о твоей свадьбе.

— Что ж, рад напомнить тебе. Осталось всего пара дней, — говорит он, отодвигает стул и садится. — Завтра репетиционный ужин, а потом свадьба.

— Подними руку, если считаешь часы до того момента, когда больше никогда не придется слышать об этой чертовой свадьбе? — говорю я с каменным лицом и поднимаю средний палец.

Джошуа смеется.

— Должен признать, снежная буря оказалась неожиданным подарком. — Он смотрит на нас. — Ни слова Мэйси, но я уже сыт по горло всем этим, я просто хочу поскорее пожениться.

Я хлопаю ладонью по стойке.

— Ага. Я всем расскажу, — говорю я ему. — Поставлю рекламный щит на Таймс-сквер. Найму один из тех самолетов, которые летают над головой с длинным баннером. И напишу статью в газету. — Они оба смеются надо мной.

— В любом случае, я здесь, чтобы поговорить о Рождестве. — В ту же секунду, как он произносит эти слова, мы с Нейтом стонем. — Расслабьтесь, ничего такого.

— Я поменяла свой рейс, — говорю я им на полном серьезе. — Я улетаю рождественским утром в шесть часов. — Я стараюсь не улыбаться, но, глядя на их лица, не могу удержаться. — Шучу, — признаюсь я, но когда снова смотрю на Нейта, на его лице новое выражение, такое, которого я раньше никогда не видела. И мне оно не нравится.

ГЛАВА 26

Нейт

СЕРЕБРЯНЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ40

— Я поменяла свой рейс. — Я слышу эти слова, и внутри меня все замирает, абсолютно все. — Я улетаю рождественским утром в шесть часов. — Я смотрю на нее, звук моего сердца, колотящегося в груди, эхом отдается в ушах, а она пытается скрыть улыбку. — Шучу. — У меня словно весь воздух выкачали из легких, и я могу только смотреть на нее. Сердце замирает, как будто кто-то сидит у меня на груди.

Я отворачиваюсь, чтобы сделать яичницу.

— Мама и папа тебя убьют, если уедешь в Рождество, — сообщает ей Джошуа, и я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Думаешь, они планируют что-то на Рождество после того, как накануне вечером будет свадьба?

— Они упоминали, что устроят рождественский ужин дома. Но, насколько я понял, большая часть семьи уже уедет.

— Ну да, у них всего пара выходных, — говорит Элизабет. — Кажется, я слышала, что некоторым нужно уехать двадцать шестого.

— Для тех, кто останется здесь, — Джошуа подходит к кофемашине, чтобы сделать себе кофе, — они устроят ужин. — Он наливает кружку и прислоняется к стойке. — Так что я вас двоих считаю.

— Нет, — возражает Элизабет раньше меня. — У меня будет самое сильное похмелье в моей жизни. — Я оглядываюсь на нее. — Я планирую выпить столько, сколько физически возможно. — Она смотрит на меня, и улыбка на ее лице успокаивает меня. — Не волнуйся, я все равно планирую спать на полу в ванной.

— Ну, я им этого не скажу. — Джошуа фыркает. — Можешь сама им сообщить. И они смогут забрать рождественские подарки, которые тебе купили.

— Черт! — Элизабет снова хлопает по столешнице. — Я никому ничего не купила. Это все твоя вина, — шипит она, указывая на Джошуа. — Я так отвлеклась на всю эту свадебную суету, что забыла про подарки.

— Если хочешь, — предлагаю я, выливая яйца на сковороду, начиная их помешивать, — мы можем заехать в торговый центр, а потом на рождественскую ярмарку.

— Отлично, — соглашается она. — Мы можем пойти на ярмарку и купить всем рождественские безделушки, — она смотрит на Джошуа, — чтобы они возненавидели Рождество так же, как я.

Я фыркаю.

— Ты собираешься потратить деньги, чтобы они возненавидели Рождество?

— Я не говорила, что это хороший план. Я просто сказала, что это план.

— Ну, мы любим рождественские безделушки, — напоминает Джошуа.