Очень странный факультет - Ирина Дмитриевна Субач

Я молчала, не желая слушать.

– Потому что эти твари – единственные, кого он может коснуться. А теперь он пристал к тебе, якобы изучать твой дар, но у меня есть свои гипотезы насчет того, что произошло между вами на том вулкане.

– Это был несчастный случай! – прорычала я.

Но Седвиг покачал головой.

– Или четко спланированный им инцидент. После которого, заметь, ты выжила! Он тебя коснулся – и ты до сих пор жива! Смотри, как бы эти его опыты и изучения твоих способностей не повторились уже с другим исходом!

Я поджала губы.

Седвиг ошибался. Он не знал про письма между Эммой и Виктором, а я знала и не могла сказать о них, потому что обещала.

Хотя в одном Седвиг все же был прав.

Многими поступками Харлинга руководило самое страшное чувство – одиночество.

А оно иногда приводит к жутким последствиям.

– Я сама разберусь, – уверенно припечатала я. – Но за советы спасибо.

Проводив Седвига, я плюхнулась на кровать. От усталости закрывались глаза.

Еще некоторое время я ворочалась, а после уснула, чтобы проснуться несоизмеримо рано по привычному графику.

Кто-то отдернул шторы, и яркий свет ворвался в комнату.

– Подъем! – воспел слишком бодро и почти над ухом голос Грэмми. – Благородной леди не пристало спать в такой час.

Я вскочила и заозиралась по сторонам.

Кот рядом со мной лениво зевнул. Тоже мне стражник! А как же жрать непрошеных гостей?

Но то ли Лысяш был сыт, то ли Грэмми была даже на его вкус горьковатой, но он не шелохнулся.

Мать Эммы стояла у окна, скрестив руки на груди, и надменно взирала на меня.

– Что это за воронье гнездо на голове? Тебе достались прекрасные волосы, а вместо этого ты сотворила из них паклю! Нужно немедленно это исправить!

– А можно я хотя бы умоюсь? – воспротивилась я. – Обязательно так врываться?

– За две недели ты должна обучиться тому, что изучают годами! Так что будь добра, не пререкайся! – Грэмми захлопала в ладоши, подзывая кого-то из коридора.

Внутрь впорхнула уже знакомая Мария и две неизвестные мне «мамушки», вся эта братия сдернула меня с кровати и волоком потащила к зеркалу.

– Эй! – я попыталась сопротивляться. – А вы не боитесь, что я тут все разнесу?! Хватит дергать мне волосы!

– За стеной караулит Стефаниус, – с ехидцей в голосе отозвалась Грэмми. – Этой ночью ему доставили блокирующий магию артефакт. На время наших занятий ты не сможешь пользоваться силой. Так что терпи!

Я бессильно заскрежетала зубами, а в следующий миг вскрикнула, потому что одна из служанок чиркнула острым зубцом расчески по уху, и, кажется, до крови.

– Не пораньте ее! – прикрикнула Грэмми. – Это ценное тело!

Служанки втянули головы в плечи, а эта фраза покоробила меня вдвойне.

– Тело? – зашипела я, пока с меня стягивали пижаму и напяливали какую-то сорочку. – Так вы обо мне?

И куда только делась вчерашняя восторженная радость, которую Грэмми так ярко демонстрировала при встрече? Испарилась напрочь, стоило только какому-то таинственному артефакту заблокировать мне магию.

А как же испытания по самоконтролю? Видимо то, что меня ожидало впереди, самоконтролю не поддавалось, и Стефаниус перестраховался.

– Ты заняла тело моей дочери, – отчеканила Грэмми. – Давай будем откровенны, тело ценное, Эмма была ценной, а ты – нет! Пока точно нет!

Я заскрежетала зубами. Если это должно было меня мотивировать, то слова оказались подобраны крайне неудачно.

Служанки заплели на моей голове сложную прическу из тугих кос, кожа от которых тут же начала болеть. Еще хуже стало, когда меня обрядили в платье с корсетом. Я думала, такие только в сказках бывают, но где там.

Живот и низ ребер сдавили так, что я едва могла дышать.

– Да вы издеваетесь!

– Нет, корсет подчеркивает широту бедер. Пышные бедра – признак плодородия, это красиво и модно. – Грэмми жестом выпроводила служанок. – Теперь каждое утро будешь вставать в это время, одеваться подобным образом и спускаться к завтраку.

– И куда в этом есть? Желудок сдавило в узел!

– А много есть тебе и не положено. Чем меньше девушка ест, тем лучше для фигуры.

– А для ее здоровья? – ехидно спросила я. – Широту бедер надо чем-то наедать?

– Для здоровья есть лекари! Для бедер – корсеты! А ты не вздумай так дерзить! – отрубила Грэмми. – В нашем обществе ценятся кроткие, тихие девушки, которые едят, как Дюймовочки…

– Как кто? – зацепилась я за знакомое слово.

– Дюймовочки, – отмахнулась Грэмми. – Ты, наверное, не знаешь, но это из детской сказки. Такие крошечные создания, которые едят по половинке зернышка в день. Как птички!

Я кивнула, понимая, что ошиблась с первым выводом.

А ведь на мгновение показалось, что я поймала мать Эммы на запретном знании в этом мире. Откуда такой, как она, знать о сказке Андерсена? Но, похоже, некоторые вещи просачивались между мирами сами собой. Может, Андерсен тоже был переселенцем…

За этими мыслями Грэмми вытолкала меня из комнаты, заперла ее на ключ, оставляя Лысяша внутри, и ключик припрятала у себя в кармане.

– Получишь вечером! А пока нас ждут внизу!

Я шла первой, за мной шагала эта грымза, чуть в отдалении тенью следовал Стефаниус. Мне хотелось многое ему сказать, но Грэмми, как бывалый тюремщик, не давала даже возможности оглянуться.

– Держи спину прямо. Ровнее. Разверни плечи. Шагай тише. Не топай. Не шаркай! НЕ ШАРКАЙ, Я СКАЗАЛА!

В столовой пытки только продолжились.

– Не бросайся на еду. Жди, когда первым начнет есть мужчина – глава дома. В случае с императором – жди, когда он разрешит приступать к трапезе. Не стучи приборами о тарелку! Не та ложка! Не та вилка! Нельзя пить из чашки!

– Это шутка?! – не выдержала и вспылила я. – Что значит нельзя пить из чашки! Из чего же тогда пить?! Дайте блюдце, я стану из него лакать!

Передо мной и в самом деле стояла, кроме тарелок и приборов, лишь одна чашка, правда, пустая. Ни стакана, ни пиалы!

– Пить в присутствии императора разрешено только после персонального разрешения. Это право следует заслужить! – произнес Станислав, решив подсобить моему процессу обучения. – Безоговорочно это право на воду получают беременные и кормящие женщины, а также в качестве привилегий леди, вышедшие замуж за дворян высшего сословия. Если бы Эмма вышла замуж за графа Карьери…

– Мне бы выдали чашку! Чудно, – догадалась и буркнула я. – А как же ценное тело? И все такое? Может, в качестве привилегий и ему положена вода?

– Запрет снимается, едва император закончит трапезничать, – выдала Грэмми.

– Абсурд какой-то.

– Ничего подобного. Так девушки показывают