Очень странный факультет - Ирина Дмитриевна Субач

императору. Все, что проносят через эти врата, не уходит дальше дворца. За очень редким исключением. Сомнительно, что император Сириус разрешил бы утащить за пределы резиденции какую-то футболку ради сестры Мишеля. Это непозволительно даже для более знатных особ. Поэтому мне теперь тоже интересно, откуда такая милая вещица оказалась в доме.

– Возможно, это подделка, – совершенно неожиданно подкинул идею молчавший до этого Харлинг.

Я заломила бровь и порадовалась, что не сказала, что вещиц в комнате гораздо больше, чем одна.

– В смысле? Где-то в этом мире появился станок, печатающий изображение на ткани? Зелень говорила, что ваша промышленность безнадежно отстала.

– Расписать мог и человек, – возразил Виктор. – Даже я знаю, что по лекалам из вашего мира иногда наши умельцы шьют одежду. Может, оригиналы никогда и не покидают дворец. Но вот копии, выкройки – очень даже. Так что расписать ткань мог и художник.

Он говорил, а я смотрела… и понимала одно. Пусть Харлинг и старался говорить спокойно, будто бы невзначай, и даже словно в шутку, но вилка в его руке была согнута на пополам.

Он сжимал металл так сильно, что никакие драконьи перчатки не спасали – сплав был раскален, а от этого и мягок, потому и сгибался, как от молотка на наковальне. Не человек, а дуговая сварка!

И видеть это могла только я – сидящая напротив. Седвиг и Стефаниус были заняты содержимым своих тарелок.

А я сверлила Харлинга взглядом, как и он меня.

Глаза в глаза! Долгий поединок – без ответа!

– Мрмяу! – издал Лысяш, неожиданно выныривая из-под стола, но уже возле Виктора.

Его морда оказалась прямо на коленях профессора.

Пока мы сверлили друг друга взглядами, кот свалил со стула и под столом прошмыгнул к Харлингу, чтобы потереться об «электрические» горяченные руки.

От неожиданности раскаленная вилка выпала на стол и упала на салфетку, которая тут же вспыхнула.

– Вот черт! – едва успела опомниться я, хватая ближайший графин и заливая мини-пожар.

Благо в графине оказался сок, а не вино. Салфетка зашипела, оставляя после себя едкий дым и прожженное пятно на столе и скатерти.

– Вероника! – рявкнул Стефаниус, стукая ладонью по столу так, что тарелки подпрыгнули. – Я тебе говорил следить за монстром! Даже поужинать спокойно невозможно!

– Но это не… – но не договорила, осеклась, потому что лицо Харлинга сделалось таким…

Нет, не просящим.

Обреченным.

Болезненно обреченным!

И я замолчала.

Иногда лучше промолчать! Чтобы узнать правду позже. Теперь я не сомневалась, что Харлинг расскажет мне все, что скрывал!

Пока все отвлеклись, Лысяш времени даром не терял – лихо сметал всю еду с тарелки Харлинга.

– С ужином не задалось, – выдала я, понимая, что продолжать трапезничать в текущих обстоятельствах невозможно. – Пожалуй, я вернусь в комнату.

Одной рукой я подхватила кота под грудь, второй утащила тарелку с красивой нарезкой из сыра и копченостей. Поужинаю этим.

– Нельзя забирать еду со стола, – донеслось мне в спину от Стефаниуса, и я уже собиралась развернуться, но он махнул рукой. – Хотя иди уже, что с тебя взять. С завтрашнего дня госпожа Грэмми будет обучать тебя этикету, будь добра следовать всем правилам и не бери с собой монстра.

Я кивнула и удалилась.

В любой другой момент меня бы разозлила перспектива уроков с Грэмми, но не сейчас.

Куда больше меня волновал Харлинг.

И что-то подсказывало: не стоит бежать за ним в поисках ответов.

На воре и шапка горит – я была уверена, он сам явится для разъяснений. Вопрос только – как быстро.

Вернувшись в комнату, я наскоро перекусила сыром и копченым балыком, запила все обычной водой. Вскоре в двери постучали, с замиранием сердца я бросилась открывать, но с разочарованием увидела там только Марию.

– Ванная готова, – доложила она.

А я совсем запамятовала об этом.

Выдав Лысяшу строгие инструкции не шкодничать, а вышла в коридор к Марие.

– Веди, – выдала я. – Заодно расскажи, как тут у вас все устроено?

– В доме несколько комнат с удобствами. Личные для господина Станислава, отдельная для госпожи Грэмми. Гостевые на первом этаже – для ваших спутников. И вот здесь – отдельная для вас!

Мария завела меня в одну из многочисленных дверей, приглашая войти внутрь.

Я оглянулась по сторонам, лицезрея небольшое, но светлое помещение с широким окном, закрытое шторкой (благо второй этаж), стены, украшенные плиткой, некое подобие унитаза, зеркало и умывальник, где роль крана выполнял навесной кувшин. И в центре всего великолепия – железная лохань на литых ножках.

А еще тут был камин! Самый натуральный камин с тлеющими углями, от которых шло тепло.

Что ж, наверное, чего-то подобного стоило ожидать в мире, где не изобрели центральное отопление.

Я подошла к лохани, потрогала пальцем воду. Теплая, но уже начинающая сильно остывать.

– Как обычно подогревают воду? – поинтересовалась я.

– На кухне, – отозвалась Мария. – А потом я ношу сюда. Что-то не так?

Она уже начала втягивать шею в плечи, явно ожидая гневных тирад, но я покачала головой.

– Ничего, мне просто стало интересно. Ты можешь идти, я быстро приму ванну и выйду.

А долго бы при такой холодной воде и не вышло, но расстраивать и без того затюканную девчонку я не собралась.

Ополоснуться хватит и пяти минут, а дальше вернусь в комнату.

– Как это могу идти? – не поняла Мэри. – Разве вам не будет нужна помощь?

Я непонимающе склонила голову набок.

– Зачем?

– Вымыть волосы, взбить пенку, потом помочь их расчесать, после помочь с халатом… – Мэри принялась загибать пальцы, но я остановила ее.

– Справлюсь сама. Оставь мне все необходимое, и смогу разобраться.

Судя по лицу, Мария явно не верила в то, что я соображу, что к чему, сама, но просьбу выполнила.

На комоде у умывальника мне оставили стопку чистых полотенец, халат и корзину с какими-то разноцветными баночками.

Стоило девчонке уйти, я принялась за исследования. Как и ожидалось, ничего сложного. Хоть бирок и не нашлось, но я и без помощников разобралась, где шампунь, где мыло, а где ароматный лосьон.

Щедро добавила в лохань из коробочки цветную соль, та тут же окрасила воду в непрозрачный, но приятный глазу сиреневый цвет.

Забравшись в лохань, я зябко поежилась и, не теряя времени, принялась натирать себя мочалкой до красной кожи, чтобы хоть чуточку не так было холодно.

– У тебя же есть магия, – неожиданно раздался знакомый мужской голос. Я выронила мочалку в воду и едва сдержала визг.

Пришлось зажать себе рот рукой, иначе на мой крик сбежалось бы полдома. Окрашенная вода хорошо скрывала от чужих глаз,