Очень странный факультет - Ирина Дмитриевна Субач

– Станислав, Мирабель Грэмми, рад снова вас видеть! – воскликнул он.

Потому что портал открылся не где-то в неизвестном месте, а на пороге усадьбы родителей Эммы и Седвига.

Тех самый, которые так легко от нас отреклись, зато теперь встречали с распростертыми объятиями. Буквально – руки на распашку!

Злость и обида всколыхнулись во мне, и тут же пришло ощущение рвущейся наружу магии – эфемерные крылья за спиной словно грозили коршуном накрыть пространство вокруг, застилая небо и солнце…

– Спокойнее, Вероника. Дыши. – Моего плеча коснулся Харлинг, и опять мелкие иглы электричества прошли мое тело. – Контролируй себя!

– Не думала, что буду благодарить за электрошок, – пробурчала я, прикрывая глаза и мысленно считая до десяти…

Успокаиваемся, Ника! Стефаниус наверняка все подстроил, ведь это место, как никакое другое, подходило для проверки моего дара. Если тут крышечку магического чайника не сорвет, то у императора я точно справлюсь.

– Как многое, оказывается, может поменяться, когда появляется интерес императора, – уже гораздо спокойнее произнесла я, глядя на Станислава и Грэмми.

– И не говори, – отозвался сквозь зубы Седвиг. – Хорошо, хоть обниматься не лезут.

Впрочем, он ошибся.

Грэмми уже летела ко мне с восклицанием:

– Девочка моя! Я всегда знала и верила, что тебя ждет великое будущее. Пусть не такое, как мы рассчитывали изначально, но все же! Вероника, добро пожаловать в семью!

Я заломила бровь. Она даже имя мое выучила и принимает с восторгом!

– А как же Эмма? – вырвалось из моей груди, и магия опять рванула наружу. Еще немного – и не удержу.

Если бы Грэмми сейчас выдала бы что-нибудь в духе: «Да какая разница, Эмма или ты», я бы, честное слово, вначале залепила ей оплеуху, а после вызвала бы гром и молнии на голову родителей Эммы.

Но вместо этого дамочка собралась, смахнула скорбную слезу с лица и выдала:

– Мы в трауре. Вся округа скорбит вместе с нами по поводу такого горя, но ничего не поделать. Мы подумали и решили, что в конечном итоге наша семья уникальна. Трое детей, три талантливейших переселенца. Империи будет чем гордится!

Я шумно втянула воздух через ноздри.

Харлинг и Седвиг явно ощущали мое состояние на грани контроля, в то время как Стефаниус зорко наблюдал со стороны.

– На вашем месте я был бы сдержаннее в словах, – скупо произнес Виктор, как бы невзначай становясь между мной и Грэмми, оттесняя ее плечом.

Стоило ему коснуться ее, как женщина отскочила от него на метр.

Идеальная прическа благородной леди с негромким хлопком сделала «пфф» и распушилась на манер одуванчика.

В кулак прыснул Седвиг, едва сдержала смех и я.

Статическое электричество – великая сила!

Грэмми даже не поняла вначале, чем именно был вызван наш смех, но подбежавший Станислав тут же поспешил к жене.

С момента нашего прибытия он не проронил в мой адрес ни слова, и вот, кажется, настал момент.

Но я ошиблась.

Единственная фраза, которую он бросил, была адресована не мне, не Седвигу и даже не Харлингу, который, собственно, и устроил на голове Грэмми «взрыв на макоронной фабрике», а Стефаниусу.

– У вас две недели! – проскрежетал он зубами. – Две недели и ни днем больше! А после убирайтесь со своим цирком уродцев, куда хотите.

Улыбочка, блуждавшая до этого на лице магистра, тут же исчезла. Вместо привычного для меня мудрого, доброго старца соткался другой – будто новая личность проступила наружу, опасная и пугающая.

Черты лица старика заострились, глаза потемнели, а тон голоса, обычно такой добрый, пусть через него и проступали иногда нотки хитрости и обмана, стал пугающим и грозным.

– Следи за словами, Станислав, – ровно и спокойно произнес он, но где-то над усадьбой сверкнула молния и следом грянул гром. – Ты пока еще подданный императора.

Лицо Станислава вытянулось, и, явно сдерживая себя от нового ответа, он кивнул.

– Я прикажу слугам, чтобы вас разместили, – скупо бросил он и удалился внутрь дома, оставляя нас на пороге.

– Вот и поговорили, – буркнула я.

– Могло быть и хуже! – радостно воскликнул Стефаниус, вновь превращаясь в доброго магистра. – В самом деле! Вероника, я тобой весьма горд! Первая фаза испытаний, можно сказать, пройдена.

– Вы серьезно? – воззрилась я на него. – То бишь могло быть иначе?

– Ну, разумеется, нет. – Он похлопал меня по плечу. – Я был уверен, что ты справишься и никто не пострадает. В конце концов, рядом был я и два опытных педагога. Мы бы сумели предотвратить разрушения. Виктор, например, мог бы просто вырубить тебя ненадолго, а Седвиг – отличный лекарь!

Судя по переглядыванию Харлинга и Седвига – эти двое сейчас впервые услышали о том, что им, вероятно, пришлось бы что-то предотвращать. Да еще и таким способом.

– Магистр Стефаниус, а можно чуть раньше предупреждать о подобных хгм… оказиях? – произнес Седвиг. – Когда знаешь, чего ожидать, действуешь более уверенно.

Стефаниус устало вздохнул.

– В жизни так не бывает, нужно быть готовыми ко всему. К слову, для тебя и Виктора это тоже своего рода испытания. Справитесь – получите постоянный допуск за пределы острова.

В этот момент двери дома тихонько приоткрылись, оттуда с опаской вышла русоволосая девочка лет двенадцати. Худенькая, как доска, с бледным лицом, с кругами под глазами – словно постоянно недоедала и недосыпала. Платье было простым, без узоров и излишеств, да и на невооруженный взгляд – слишком тонким для этого времени года.

– Господин приказал проводить вас в покои, – едва слышно произнесла она, делая глубокий поклон, едва при этом не упав нам в ноги – то ли от страха, то ли от слабости.

– Веди, – распорядился Стефаниус.

Девочка опасливо вжала голову в плечи, но поспешила широко распахнуть перед нами двери, чтобы вся наша делегация смогла пройти внутрь дома.

Мне хотелось броситься ей помочь, такой слабенькой она выглядела, но первым это сделал Седвиг.

Девчонка, явно не ожидая такого, испуганно отшатнулась.

Не знаю, какой жути ей про нас наговорили, но вела она себя так, словно мы убийцы какие-то.

Впрочем, возможно, в ее глазах я точно выглядела тем еще призраком.

– Как тебя зовут? – спросила я, разглядывая затертые от времени латки на платье.

– Маша, госпожа Эмм… Простите, – отозвалась она, едва слышно называя вполне привычное для моего слуха имя. – Простите, пожалуйста, не гневайтесь.

– И не собиралась, – ответила я. – Мое имя Вероника, не нужно нас так бояться, мы не кусаемся. Ну, по крайней мере, я точно.

За остальных, кроме, пожалуй, Седвига, я бы ручаться не стала.

Стефаниус точно не тот