Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

С удивлением обнаруживаю на подушке рядом с собой черную розу поверх сложенного листка. Разворачиваю листок, читаю, но единственное, что там есть, – это его имя, написанное каллиграфическим почерком, а точнее печатными буквами.

Опускаю голову на подушку и подношу розу к носу. Аромат удивляет. В нем нет и намека на сладкую мягкость цветов. Нет, роза пахнет амброй и гвоздикой, кожей и металлом, и даже немножко кровью, как свежая рана. И она как будто пропитана его властью.

Я снова вдыхаю, мои глаза закрываются, и образ Энцо заполняет темноту.

Теперь я помечена им.

Он нависает надо мной, костяшки его пальцев касаются моего бедра, когда он яростно ласкает себя.

Не могу поверить, что он размазал по мне свою сперму…

Возможно, это был самый раздражающий и одновременно опьяняющий момент в моей жизни.

С одной стороны, мне хочется убить его за то, что он сделал – пометил меня, как метит собака… Но с другой – я отчаянно желаю, чтобы его пальцы снова скользнули между моими губами и заставили меня проглотить его сок.

Я не смею и думать о том, что случилось после, о том, как он оприходовал меня прямо на лестнице у окна, на виду у своих людей.

Не то чтобы они настолько глупы, чтобы признаться в том, что видели. Или слышали. Но они наверняка и видели, и слышали.

За моей спиной холодное стекло, и горячая плоть внутри. Я хотела бы это повторить.

Мои бедра трутся друг о друга на шелковых простынях, и я снова вдыхаю аромат цветка.

Когда я, рассматривая розу, поднимаю стебель повыше, что-то холодное выпадает из ее центра и скользит по моей шее.

Нащупав маленькую штуковину, поднимаю ее и подношу к глазам.

Это кулон в форме книги с россыпью бриллиантов. На бирке что-то написано.

«Напоминание о нашем совместном эпизоде», – читаю я.

Меня охватывает приятный трепет, и я не упускаю из виду восхитительную игру слов: совместный эпизод. Ругаю себя за то, что у меня так сладко кружится голова.

Быстро вскакиваю с кровати, стараясь выгнать из головы мысли о заботливом жесте… и замечаю вторую черную розу, лежащую на крышке кофемашины. Он знал, что именно туда я пойду в первую очередь.

Потому что он знает тебя.

Отмахиваюсь и от этой мысли.

Мои ноги двигаются быстрее, чем хотелось бы, я хватаю розу, на этот раз чуть более агрессивно, и снова принюхиваюсь. Эта роза пропитана его запахом? Так и есть. Под ней – конверт.

Переминаюсь с ноги на ногу, не желая ничего предполагать и ненавидя тот легкий трепет, который возник у меня в груди.

Когда я раскрываю конверт, на ладонь мне падает второй кулончик в виде крохотного «хаммера» с россыпью бриллиантов. Помимо воли на моих губах мгновенно появляется улыбка.

На бирке написано: «Напоминание о том, как ты сводишь меня с ума».

Прикусываю губу, разглядывая вполне продуманный подарок.

В этом нет добродушия. Зная Энцо, справедливо предположить, что так он напоминает мне о своей угрозе.

Ха! Он и не подозревает, что одна лишь мысль о том, что кто-то может подглядывать за нами, когда мы вместе, действует на меня противоположным образом. Меня это возбуждает, хотя я никому в этом не признаюсь.

Но опять же – зная Энцо (хотя я не уверена, что так смело могу утверждать, будто знаю его), он, вероятно, снял бы с меня все, а потом, взбесившись, нажал бы на курок раньше времени.

Вот он-то был бы не в восторге, если бы кто-то увидел то, что принадлежит ему, во всей красе.

Или это его способ успокоить меня – подкинуть мне кажущийся значимым подарок, чтобы я забыла о его самцовости и о том, что выбросил мои противозачаточные.

Сжимая «хаммер» в кулаке, смотрю в окно, прокручивая в голове наш разговор.

Почему меня больше не беспокоит его выходка – то, что он спустил таблетки в унитаз?

Мне хочется посмеяться над тем, как его взбесило известие о том, что я принимаю противозачаточные. Больше того, я нахожу его маленькие истерики восхитительными. Он бы, наверное, рассмеялся, если бы узнал, что я использовала именно это слово – восхитительные – по отношению к нему.

Может быть, когда-нибудь я скажу ему про это.

За моей спиной кто-то деликатно кашляет, и я со вздохом поворачиваюсь, прекрасно зная, кто там.

Бабуся, конечно.

– Дай-ка угадаю, – говорю я. – Он хочет, чтобы я явилась к завтраку через десять минут?

– Мистера Фикиле нет дома. Его вызвали по работе, но он попросил, чтобы я организовала для тебя поздний завтрак.

– О как. – Приподнимаю брови и улыбаюсь. – Можно я позвоню?

– Все звонки уже сделаны. Соберись и будь в саду через час. Тебя там будут ждать.

Она поворачивается и уходит.

Я решаю, что послушаюсь, хотя бы для того, чтобы узнать, кого я увижу на позднем завтраке.

И я просто в шоке, когда вижу Бастиана Бишопа.

– Бостон. – Он опускает подбородок.

– Бастиан. – Недоверчиво приподнимаю бровь. – Где моя сестра?

– В «Энтерпрайзе», – отвечает он и кивает кому-то.

Из-за розовых кустов к нам выходит еще один человек, и этот человек мне незнаком.

У девушки длинные черные волосы, такие черные, что кажутся почти синими, и глаза цвета ледяных сосулек. В коротеньких джинсовых шортах и в завязанной в узел на животе футболке с надписью «Карма – стерва, только если ты тоже», она совсем не похожа на девушек из моего мира. Это может означать только одно: она из мира Баса, который он оставил, когда стал главой моей семьи.

– Бостон Ревено, – он кивком указывает на девушку, – познакомься с Рэйвен Карвер.

– Рэйвен Карвер? Никогда не слышала такого имени.

– Потому что это, черт возьми, не ее имя.

Я резко оборачиваюсь и вижу, что к нам подходит темноволосый парень примерно моего возраста, его мрачный взгляд направлен на Бастиана.

Девушка смеется, и я внезапно радуюсь тому, что догадалась спрятать один из ножей, подаренных Энцо, в рукав – единственная причина, по которой я предпочитаю носить одежду с длинными рукавами в теплые дни.

Их больше, а Баса я знаю недостаточно, чтобы доверять, хотя этого требует его положение.

Смотрю на Бастиана, ожидая объяснений.

– Бостон Ревено, будущая Фикиле, познакомься с Рэйвен Брейшо. – Он поднимает взгляд на зеленоглазого богоподобного парня. – Так лучше?

– Будет лучше, когда я заберу ее отсюда, – огрызается парень в ответ и плюхается на стул.

Бастиан усмехается, похоже, от чистого сердца, и я удивляюсь. Вообще-то этого красавчика-парня нужно побить за такую вольность, но угрозы я