Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

В тот момент, когда слова слетают с моих губ, появляются еще трое. Не сомневаюсь, все это время они были поблизости… на всякий случай.

На всякий случай, если они мне понадобятся?

Лица охранников скрыты за банданами, как всегда, и я не утруждаю себя тем, чтобы смотреть шоу.

Улыбаюсь и направляюсь на террасу с видом на озеро.

Может, это глупо, но я впервые чувствую себя королевой этого замка. Это чувство только крепнет, когда появляется Бабуся с приклеенной к губам ухмылочкой. Ее ладонь обращена вверх, и в центре лежит розово-золотой телефон. Он звонит как раз в тот момент, когда я беру его и отвечаю. Как будто я нахожусь под стеклянным колпаком и все мои действия видны.

– Ты именно такая, какой я тебя представлял, Маленькая Невеста. – Хриплый голос обволакивает меня, сжимая легкие.

Он отключает трубку, и я очень стараюсь не визжать – потому что через все мое тело проходят волны возбуждения. Дело не в том, что он меня похвалил, но ради этих ощущений я готова соответствовать еще больше.

Бабуся вручает мне черную кредитную карту как раз в тот момент, когда на экране телефона появляется сообщение под ником «Муж».

Муж: Нет никаких ограничений, машина с Мино за рулем ждет. Не разговаривай с ним и не делай все, что взбредет тебе в голову. Это приказ.

С этим приказом я не буду спорить.

Поворачиваюсь к Бабусе:

– Ты поедешь со мной, да?

– У меня есть вопрос получше. – Она подходит ближе и шепчет мне на ухо: – Что эта девушка знает такого, чего не должен узнать твой жених?

Глава двадцатая

Бостон

– ОТКУДА ОНА ЭТО ЗНАЕТ? – СПРАШИВАЕТ БАБУСЯ, когда мы возвращаемся после шопинга.

– Что Филипп хочет украсть меня и объявить своей собственностью? – Я пожимаю плечами. – Понятия не имею. Сама услышала об этом только вчера вечером. Может, она наняла частного детектива?

– Но ты о чем-то думаешь, дорогая. Выкладывай.

Я сдерживаюсь на мгновение, но потом решаю, что мне не повредит упомянуть об этом:

– Мой отец и мистер Митчелл разговаривали вчера вечером. Кажется, они говорили о новом деловом начинании.

– И что сказал об этом мистер Фикиле?

Мое молчание заставляет ее подойти ближе.

– Ты понимаешь, что должна была сказать ему, просто на всякий случай?

– Это твой способ сказать, что ты сама сделаешь это, если я не сделаю?

– Что бы ты ни думала, мисс Ревено, я здесь не как шпион.

– Трехмесячный запас противозачаточных средств, спущенный в унитаз, говорит об обратном.

– Да ну. – Она смотрит на зеленое платье, достав его из пакета. – Трехмесячный запас, спрятанный в твоем фиолетовом Louis Vuitton, говорит об обратном.

Бросаю на нее взгляд – Бабуся, как всегда, невозмутима.

– Нет, я не буду ничего рассказывать. – Она кладет платье на маленький круглый пуфик. – Но тебе придется это сделать, особенно если есть проблема, с которой еще предстоит разобраться.

– Энцо знал раньше меня, что семья Филиппа зла на моего отца за отказ даже заводить разговор о браке, – отвечаю я и влезаю в платье. – Гарантирую, что он знает о Митчеллах больше, чем я. – Подхожу к зеркалу, любуясь собой. Платье выглядит даже лучше, чем в магазине. – А если и не знает, то узнает, когда ты ему расскажешь, – скорее всего, до очередного прихода посетителей.

Развернувшись, скрещиваю руки на груди и задаю вопрос, который мучил меня с самого начала:

– Почему Энцо распорядился пропустить их?

– Он это сделал для тебя. – Бабуся вздыхает. – Ходили слухи, что он хотел занять место твоего отца. Но теперь ты помолвлена, и место занял мистер Бишоп. Десяток охранников были рассредоточены по территории за несколько часов до их прибытия – этим он хотел показать тебе, что для него значит ваш союз. И прежде чем ты отпустишь какую-нибудь шутку, позволь мне заверить тебя, что его чувство не имеет себе равных.

Тут меня осеняет мысль, и я смотрю на туфли с бриллиантовыми пряжками, которые выбрала для меня Бабуся и которые я определенно не собираюсь носить.

– Ты знаешь, кто такой Николас Галли?

Она замирает на секунду, затем говорит:

– Знаю.

Я щурюсь и подхожу к ней.

– В клубе, после того как Энцо…

– Ослепленный собственническим инстинктом, он подкатил к Энцо? – спрашивает она.

Улыбка тянет мои губы, и я киваю.

– Да, это так. Николас назвал его боссом. Он работает на Энцо?

– На мистера Фикиле работает много людей.

– Для чего именно его наняли?

– Мистер Фикиле нанимает много людей для разных дел.

– Бабуся!

– Я ненавижу эту кличку, – бормочет она, повернувшись ко мне.

– Мистер Фикиле когда-нибудь нуждался в особых услугах, которые предоставляют Галли?

Бабуся наклоняет голову, пригвоздив меня каким-то очень материнским выражением.

– Есть вопросы, которые тебе стоит обсудить со своим женихом.

В чем проблема с этим материнским взглядом? На меня он не очень-то и действует, поскольку я выросла без такового. Пожимаю плечами.

– А нечего обсуждать, ведь Энцо наверняка все знает.

– Возможно, но ты все равно должна ему сказать.

– Ну да, ведь он так откровенен со мной…

Она включает камин и раздвигает окна, открывая звездное небо.

– Не уверена, что ты до конца осознаешь, какой властью обладаешь здесь, мисс Ревено. Если ты хочешь что-то узнать, тебе нужно просто спросить.

Я ухмыляюсь, наклоняя голову.

– Спрашивать бесполезно.

– М-м-м… Ты же поняла, что я имею в виду. Не будь такой упертой.

Искренняя улыбка касается моих губ, и я выхожу на балкон, наблюдая, как она поправляет подушки и расставляет стулья, которые и так идеально расставлены.

– Хочешь бокал вина, чтобы завершить вечер?

– Звучит неплохо, спасибо. – Тут я вспоминаю кое-что. – Куда ведет дверь по соседству с апартаментами?

Проходит мгновение, Бабуся не отвечает, и я поворачиваюсь, чтобы спросить снова, предполагая, что она не услышала меня, но обнаруживаю, что она стоит неподвижно, глядя мне прямо в глаза.

Она просто не хочет отвечать.

– Эта дверь, – напираю я, на этот раз более решительно. – Куда она ведет?

Выражение ее лица такое же пустое, как и в тот день, когда меня привезли сюда, подбородок высоко поднят.

– В комнату, – вот и все, что она отвечает.

– В какую комнату?

– Мисс Ревено…

– В какую комнату?

Бабуся мгновение колеблется, в ее глазах мелькает что-то очень похожее на жалость, причина чего становится ясна после ее следующих слов:

– Ты хочешь спросить, в чью?..

Тысячи шипов пронзают мое тело, оставляя метафорические шрамы.

Комната, в которой я раньше была заперта, находится на два лестничных пролета