Могущественный бог - Мишель Хёрд

Когда ко мне, наконец, возвращаются силы, я приподнимаюсь и смотрю на Сиенну.

— Я безумно рад, что у меня тут установлены камеры.

Она громко смеется.

— Они оказывают на тебя тот же эффект, какой зеркала оказывают на меня.

Я целую ее в губы, затем отстраняюсь, встаю и иду в ванную.

— Как прошел твой день?

— Хорошо. — Я слышу, как она поднимается с кровати. — Мама, Бьянка и Юки должны приехать сюда к шести. — Она присоединяется ко мне в ванной и целует шрам на моей спине. — Как прошел твой день?

— Без происшествий.

Когда я выхожу из ванной, чтобы она могла привести себя в порядок, она спрашивает:

— Если все прошло без происшествий, почему в последний час у тебя было учащенное сердцебиение?

— Я допросил и убил двух албанских солдат, — признаюсь я.

Сиенна заходит в гардеробную и, пока мы одеваемся, снова спрашивает:

— Ты получил нужную информацию?

— Нет, но я узнал, что у албанской мафии появился новый лидер. Рози сейчас его проверяет.

— Может, новый парень будет вести дела по-другому, и войны не будет. — Она надевает сандалии, а потом подходит, чтобы застегнуть пуговицы на моей рубашке.

— Неважно, кто руководит этой организацией. Мы с Драгомиром хотим, чтобы они были ликвидированы.

— По крайней мере, это объединяет румын и Коза Ностру.

Обняв ее, я притягиваю к себе и смотрю ей прямо в глаза, говоря:

— Постараюсь не задерживаться.

— Не спеши домой. Я хочу, чтобы ты насладился вечером с ребятами.

Наклонившись, я нежно целую ее, но наш поцелуй прерывается звонком в домофон.

— Это, наверное, мама, Бьянка и Юки.

— Моя одежда разбросана по всему коридору, — говорю я, и когда Сиенна разворачивается и выбегает из спальни, тихонько смеюсь.

Я спускаюсь следом за ней, поднимаю ботинки с пола и иду в гостиную. Садясь, я надеваю их, пока Сиенна относит мою одежду в прачечную.

Услышав, как открываются двери лифта, я встаю и выхожу в коридор. Заметив свой пистолет на тумбочке, где мы обычно оставляем ключи, я хватаю его и засовываю за пояс брюк, улыбаясь своим родственникам.

— Слышал, вы сегодня вечером займетесь подготовкой к свадьбе.

Руки Бьянки набиты журналами и блокнотами.

— Да, у нас полно дел. Спасибо, что позволил нам собраться здесь.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, наклоняясь, чтобы поцеловать тещу в щеку. Когда Бьянка направляется в гостиную, я говорю: — В холодильнике для вас стоит бутылка вина.

— Ты мой спаситель. — Она смотрит мимо меня, а затем спрашивает: — Как дела у Сиенны?

— Намного лучше. Рози создала приложение, чтобы Сиенна могла следить за мной в любое время. — Подняв руку, я поглаживаю ее бицепс. — Тебе больше не нужно беспокоиться, мама. Я хорошо о ней забочусь.

— О-о-о... — Ее улыбка становится шире. — Мне так приятно это слышать.

— Мне пришлось ждать семь лет, чтобы назвать тебя мамой. Поэтому, привыкай.

Теща обнимает меня одной рукой и прижимает к себе.

— Ты заставишь меня плакать.

Через пару минут мы отстраняемся друг от друга, и я отправляюсь на поиски Сиенны. Найдя ее на кухне, обнимаю и быстро целую.

— Приятного вечера, принцесса.

— И тебе.

Когда я возвращаюсь к лифту, она кричит:

— Люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, детка.



По дороге к дому Риццо Нико не переставал улыбаться, поэтому я отвесил ему подзатыльник.

Пока мои люди общаются с другими охранниками, я направляюсь к коттеджу Адриано. Идя по дорожке, я слышу голоса других мужчин, и, когда захожу в дом, Аугусто кричит:

— Наконец-то! Я думал, ты решил отменить встречу с нами и заняться планированием свадьбы с женщинами.

— Может, я и мазохист, но на такое испытание точно не пойду, — усмехаюсь я, пожимая ему руку.

Несколько минут у меня уходит на то, чтобы поприветствовать всех, а потом я наливаю себе виски и угощаюсь закусками, которые, должно быть, приготовила тетя Тори. У нее золотые руки, и нас всегда ждет что-нибудь вкусненькое, когда Адриано устраивает вечер покера.

— Как тебе семейная жизнь? — спрашивает дядя Дарио.

Я давно с ним не разговаривал.

— Очень хорошо. Мне все нравится.

— Рози хвасталась новым приложением, которое она разработала для тебя.

— Да. Она превзошла саму себя, — хвалю я его дочь.

— А потом она пожаловалась, что ты увеличил количество ее охранников.

Выражение моего лица становится серьезным.

— Она наш самый ценный актив, дядя Дарио. Это не обсуждается.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Я пообещал ей, что поговорю с тобой об этом, что я и сделал. Теперь я могу насладиться вечером и надрать вам всем задницы в покере.

— Можешь быть со мной честен. — Я наклоняюсь ближе к нему и понижаю голос. — Ты жульничаешь?

Он громко смеется и, покачав головой, неторопливо уходит от меня.

— Не волнуйся. Я не заберу у тебя слишком много денег.

— Я с радостью доверю тебе свою жизнь, дядя Дарио, но только не свои деньги.

Дядя Анджело и мой папа посмеиваются, подходя ближе, а потом папа шепчет:

— Хочешь знать, почему Дарио всегда выигрывает?

— Да.

— У него феноменальная память на карты и на то, как все любят играть, что дает ему преимущество.

— Мы закрываем глаза на это, — говорит дядя Анджело. — Он всегда выглядит таким счастливым после выигрыша.

— Ему повезло, что он всеобщий любимец, — усмехаюсь я.

Римо ловит мой взгляд, поэтому я быстро извиняюсь и подхожу к нему, пока он что-то печатает на своем телефоне. Подняв голову, он улыбается.

— Я просто желаю Ашеру спокойной ночи. С тех пор как у него появился собственный телефон, он заваливает меня сообщениями. — Закончив, он убирает устройство в карман. — Мне это нравится.

— Спасибо, что заботишься о нем.

Римо прислоняется плечом к стене и серьезно смотрит на меня.

— Валентина и дети хотят вернуться в особняк. — Когда я начинаю хмуриться, он поднимает руку. — Это их дом, Кристиано. Мы долго обсуждали это и решили, что я перееду к ним. Просто как друг.