Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

говоря ей, как она мне нравится. Я скучал по ней во всех смыслах, ее тело для меня как наркотик, и единственное, что меня тяготит, — это то, что я не встретил ее раньше... Я бы столько всего сделал...

Она положила руки мне на грудь, отталкивая меня и раздвигая ноги над моим членом, двигаясь вверх-вниз. Она всегда наполняет меня и делает таким твердым... Движение ее бедер заставляет меня кружиться, мы мокрые от пота, и чувствовать ее на себе — это приятная агония, пронизывающая каждый сантиметр моего члена. Я впиваюсь ногтями в ее кожу и вхожу в нее по самые яйца; она царапает мои грудные мышцы и запрокидывает голову назад, когда я дергаю ее за волосы. Нас охватывает кульминация, и я приподнимаю таз, желая, чтобы она приняла все.

Она падает рядом со мной, обнимая меня голыми ногами, кладет голову мне на грудь и закрывает глаза, не говоря ни слова.

60

ГОРЬКИЙ ВКУС ПРАВДЫ

Братт

Похмелье дает о себе знать, когда я просыпаюсь, мир кружится вокруг меня, и я с трудом встаю на ноги и добираюсь до душа. Слишком много алкоголя, если так будет продолжаться, я впаду в алкогольную кому. Я позволяю воде облегчить боль, прежде чем выйти.

Полдень, у меня несколько дел в офисе, в том числе извинения моему лучшему другу. Яд лжи делает меня безумным, импульсивным и агрессивным. Я не такой, и не хочу таким становиться.

По всей квартире валяются окурки и бутылки коньяка, мусор, напоминающий мне о том, что моя жизнь превращается в мусорную корзину. Я ищу мешок и собираюсь убрать беспорядок.

С каждым днем становится все хуже, отчаяние и гнев усиливаются. Я боюсь, что мир алкоголя поглотит меня и я не смогу выбраться. Я подумывал уехать на время, чтобы обдумать все и вернуться с более ясными мыслями. Может быть, за это время Рэйчел одумается, поймет свою ошибку и попытается все исправить.

Я проверяю мобильный, двадцать пропущенных звонков от Мередит, наверное, Гауна снова начал досаждать. Телефон вибрирует в руке: это Саймон; я включаю громкую связь и продолжаю свои дела.

— Наконец-то проснулся, спящий красавец, — приветствует он бодро.

— У меня ужасная похмельная головная боль, — жалуюсь я. — В следующий раз не позволяйте мне так много пить.

— Мы пытались тебя остановить, но ты упрямился, и никто не хотел вмешиваться. — Слышен шум уличного движения. — Сегодня вечером мы собираемся с девчонками... Ну, ты знаешь, подбодрить Бренду. Хочешь пойти?

— Нет. — Я не в настроении терпеть соучастниц обмана Рэйчел, особенно Луизу, сейчас я больше, чем когда-либо, хочу, чтобы она была подальше от меня. У меня дела в штабе.

— Эй, подумай, это отвлечет тебя, может, ты сможешь поговорить с Рэйчел. Я все еще верю, что все это с изменой — недоразумение.

— Это не недоразумение.

— Я просто не могу этого понять... За время твоего отсутствия я не видел ее с кем-то странным, она день и ночь посвящала себя расследованию с Кристофером.

Кристофер... Его имя витает в воздухе. Она не была ни с кем посторонним, только с ним в Бразилии, на Гавайях и в штаб-квартире. Это от него она всегда убегает, это единственного она осмелилась оскорбить в лицо, зная, что он ее начальник...

— Братт, ты там? — спрашивает Саймон по телефону.

— Позвоню тебе позже. — Я вешаю трубку.

Я откладываю сумку в сторону, — Кристофер, — бессвязные мысли заполняют мою голову. Кристофер злится каждый раз, когда я повторяю, что она моя девушка, напряжение между Рэйчел и ним, навязывания и абсурдные дистанцирования.

Я иду в свой кабинет и проверяю почту, из Кадина еще ничего не пришло. Мысль не дает мне покоя... Мари узнала Рэйчел, когда увидела ее, и повела себя не очень хорошо.

Если она познакомилась с ней в своем офисе, почему она отреагировала так, как будто увидела привидение? А еще есть куртка, вещь, которую Кристофер определенно купил бы и носил.

Все это обрушивается на меня как дождь теорий: он настаивает, чтобы я ее бросил, он на моей вечеринке с его саркастическими словами и Рэйчел, горящей от гнева, он отказывается мне помочь, она обеспокоена и опечалена его состоянием после аварии. Если она ему не нравится, зачем ему чувствовать себя виноватым?

Определенно нет, я отказываюсь так думать, он не сделал бы со мной такого, он знает, как сильно я его люблю, мы братья, а братья не предают друг друга. Мы вместе с тех пор, как я себя помню.

Руки потеют, сердце бешено бьется, а внутренности сжимаются от одной только мысли об этом. Мобильный вибрирует, и я подношу его к уху.

— Алло, — говорю я, растерянный.

— Капитан Льюис? — спрашивают с того конца провода.

— Да.

— Шериф Буфорд из Кадина, вы меня помните?

— Конечно. Вы уже получили то, что я просил?

— Да, сэр, я звонил вам все утро. Прямо сейчас мой помощник отправляет всю информацию на ваш адрес.

Я двигаю мышью, чтобы экран ожил, и вижу несколько папок и файлов о законах штата, которые меня сейчас не интересуют.

— Надеюсь, информация будет полезна, я отправил вам все подробности и надеюсь, что у вас не будет проблем с полковником по этому делу.

— Полковник. — Боль ударяет меня в грудь и распространяется по руке. Я щелкаю, открывая единственную фотографию, и... больше нет никаких сомнений, нет виновного, которого нужно искать, нет теорий, которые нужно строить, потому что фотография говорит сама за себя.

Она сидит, раскинув ноги на капоте, он между ее ног, его губы прижаты к ее губам, а руки, похожие на щупальца, под ее платьем.

— Капитан?

Я вешаю трубку и встаю, голова кружится. Мой друг и моя девушка... Почему? Я всегда был рядом с ними, а они смеялись мне в лицо. Все это время они валялись у меня под носом, доказывая, что предательство приходит от тех, от кого меньше всего ожидаешь. Ты окружаешь себя врагами, не замечая, что самые близкие люди — те, кто с большей вероятностью вонзит в тебя острый кинжал предательства.

Я выблевал все, что было в желудке, боль пронзила меня до глубины души. С ним? С моим другом детства. Ее я мог бы оправдать, она не делила с ним столько, сколько я, но Кристофер? Он был моей семьей, я был его опорой, союзником, братом.

Мобильный снова зазвонил, я взял его, готов разбить об стену, но передумал, увидев имя Мередит.

— Капитан! — ответила она взволнованно. — Мне очень жаль