Должно быть, это судьба - Кай Хара

Я тихо вздыхаю и поворачиваюсь к нему, спиной к Астре. Она привыкла быть свидетельницей наших долгих воссоединений, поэтому не прерывает нас, а просто прижимает к груди своего плюшевого космонавта и продолжает смотреть в небо.

Феникс хватает меня за бедро и притягивает к себе, закидывая одну из моих ног на свою и лаская мою попку.

— Нет... Никс, ты не можешь купить мне планету.

Он нахмурился, и между его бровями появилась глубокая морщина, которая появляется, когда он чего-то не понимает.

— Почему нет? — Он перебирает пряди моих рыжих волос, обматывая их вокруг своего кулака и глядя на них темными, одержимыми глазами. — Ты — солнце, — шепчет он. — Все планеты вращаются вокруг тебя, отчаянно пытаясь погреться в лучах твоего внимания, как и все мы. Вполне логично, что они тоже должны принадлежать тебе.

Когда в день нашей свадьбы отец вел меня к алтарю, он замялся, передавая меня Фениксу. Он не хотел отпускать мою руку и в последний раз спросил, уверена ли я, знаю ли я, что делаю, действительно ли Феникс сможет сделать меня счастливой.

Тогда я просто заверила его, что он может и сделает это.

Сегодня я бы сказала ему, что мой муж — человек, который достиг бы небес и снял бы звезды с неба, только чтобы подарить их мне. Человек, который украл бы саму луну, только чтобы увидеть мою улыбку. Человек, который встал бы между мной и самой сильной бурей, только чтобы защитить меня.

Когда твой муж смотрит на тебя так, как подсолнух смотрит на солнце — поворачиваясь во все стороны в отчаянной попытке следовать за его путем, чтобы погреться в его свете — ты не можешь не почувствовать, что ты действительно можешь быть солнцем: ярким, горящим и прекрасным.

Я знала это тогда, но не могла выразить это отцу.

Теперь я могу.

Феникс любит меня больше, чем воздух в своих легких.

Я обхватываю его лицо ладонями и прижимаюсь губами к его губам, наслаждаясь его вкусом после нескольких дней разлуки.

— Оставь немного неба для других, Никс. Мне хватает моих пяти тысяч шестнадцати звезд.

Его глаза опущены на мои губы, зрачки расширены. Его большой палец скользит по моей нижней губе.

— Пять тысяч семнадцать.

Я целую его большой палец, а потом осознаю его слова.

— Что?

Его взгляд остается прикованным к моему, пока он достает что-то из заднего кармана.

— Прости, что так долго, они были чертовски упрямы в МАС. — Он разворачивает листок бумаги и протягивает его мне. — Это заняло у меня десять лет, но в конце концов я победил.

Я внимательно изучаю документ в своих руках.

Договор купли-продажи.

Дата покупки.

Название звезды.

Сириус.

Сириус, на который мы впервые посмотрели, когда я не была уверена, что у нас все получится. Сириус, на который мы смотрели бесчисленное количество раз и который был нашим путеводным светом в течение последних пятнадцати лет. Сириус, который Феникс пообещал достать для меня, хотя это казалось невозможным.

И он сделал это.

— Как? — Мои руки дрожат, как и мой голос. — Я... я думала, что это невозможно.

Он доволен моей реакцией, его улыбка такая же высокомерная, как и раньше.

— Для тебя нет ничего невозможного.

Я прижимаюсь губами к его губам, обнимаю его шею, отчаянно стремясь быть ближе, бесконечно ближе к нему. Он переворачивается на спину с благодарным стоном, увлекая меня за собой. Одной рукой он жадно ласкает мою попку, а другой обнимает меня за шею, прижимая к себе.

— Никс... — Я с трудом отрываю свои губы от его, тяжело дыша. — Мы должны соблюдать рейтинг PG-13... Астра.

То, как он вдыхает воздух в легкие, показывает, что его дыхание тоже затруднено.

— Мы закончим это позже, — обещает он или предупреждает, я не уверена. — Я никуда не уйду.

Он отбрасывает одеяло, встает, подходит к месту, где поспешно бросил пальто, и поднимает его с пола.

Я пользуюсь его кратковременным отвлечением и поворачиваюсь к Астре, шепча так, чтобы только она меня слышала:

— Через несколько лет у тебя, вероятно, появится первая влюбленность. Затем первый парень или девушка. Помни, никогда не соглашайся на меньшее. Не встречайся с тем, кто не относится к тебе так же, как твой папа относится ко мне, ладно?

— С тем, кто покупает мне вещи? — шепчет она в ответ.

— Не обязательно. Деньги не важны, потому что не у всех они есть. Нам очень повезло, — объясняю я. — Нет, с тем, кто отдает тебе все свое сердце без каких-либо оговорок.

— Я постараюсь.

Сжимая ее руку, я говорю:

— Я помогу тебе, если хочешь.

Она пожимает плечами.

— Может быть. Мальчики все равно отвратительные.

— Именно, — вставляет Феникс, на этот раз забираясь в кровать со своей стороны. — Мальчики — ужасные существа, которым нельзя доверять и которых следует избегать с таким же отвращением, как бубонную чуму.

Я закатываю глаза, но не спорю. Астра уже переключилась с этой темы, слишком занятая тем, чтобы показать отцу, что она обнаружила на ночном небе.

* * *

Позже Астра крепко спит в объятиях отца. Ее лицо лежит на его груди и поднимается и опускается в такт его дыханию. Феникс с удивлением смотрит на нее, гораздо больше увлеченный ею, чем звездами. Он тихо гладит ее волосы пальцами, довольный тем, что проводит ночь таким образом.

Возвращаясь к тому, на чем мы остановились, я говорю:

— Я знаю, что до этого еще много лет, но она никогда никого не встретит, если ты будешь так ее опекать.

Он бросает на меня суровый взгляд.

— Во-первых, ни один мужчина не будет достаточно хорош для моей маленькой девочки. Во-вторых, она никогда ни с кем не будет встречаться. Никогда. — Его рука сжимается вокруг нее. — Я брошк вызов любому мужчине, который захочет завоевать ее, когда ей будет разрешено выходить из дома.

С легкой улыбкой на губах я качаю головой. Впереди нас ждет битва, в этом я уверена.

— Бедная девочка, — задумчиво шепчу я. — Она никогда не сможет покинуть свою башню. Какому-нибудь смельчаку придется пробраться за стены твоей крепости, чтобы добраться до нее.

Он рычит в знак предупреждения, глубокий звук, который гудит в его груди и заставляет его губы скривиться в злобной улыбке. Я смеюсь в ответ, не поддаваясь его театральным жестам, поскольку привыкла успокаивать его, прежде чем он взрывается.

Одного только звука моего смеха достаточно, чтобы