Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

— Это уж точно, — шмыгнула носом Агата, вспоминая вдруг об очень важной вещи. — У меня есть к тебе вопросы, Руд.

— Я еще не все тебе рассказал, да? — он, посмеиваясь, накладывал еду в тарелки и разливал из кувшина компот. — Что ты еще хочешь знать, тигренок?

— Кто ты такой, Рудольф Казимир Моро?

— Вильгельм еще. В честь дедушки. А то ты не знаешь? Морф, волк, внебрачный сын, мужчина еще… С недавних пор даже не девственник, — ему нравилось с ней разговаривать вот так, спокойно и даже осмысленно. Пора поговорить откровенно. После всего, что было теперь между ними — пора.

— Ты… король? — тихо спросила Агата, глядя на него своими невозможными голубыми глазами, после слез сиявшими еще ярче.

— Что? — поперхнулся он. — К-кто?

— Король. Или — королевский бастард, да?

— Лестно, конечно, но глупо. С чего ты взяла, что за фантазии?

— Браслет королевской невесты, во-первых. Откуда он у тебя, а?

— Купил у ювелира. За сто золотых. При тебе же. Кстати, а давай ты его опять наденешь? Хуже не будет, честно.

Тигрица пристально на него посмотрела. Он просит ее надеть браслет, значит? То есть спать он с ней больше не планирует? Обидно. Что же ей так не везет с мужиками?

— Не увиливай! Ты его смог снять, а сам говорил, что только король может…

Рудольф расхохотался. Словно напряжение предыдущих дней выплеснулось наружу. Он замолкал, потом смотрел на ее сердитое лицо и снова ржал до слез. Агате страшно захотелось вылить ему на голову кувшин компота, чтобы прекратил, но все же не стала. Слишком много чести на этого клоуна переводить столь ценный продукт. Клубничный, между прочим!

Наконец, икая и всхлипывая, морф выдавил из себя:

— Солнышко, ну сама подумай, сколько у нас тут было королей? На уроках истории мне рассказывали про трех последних. Это о тех, которых помнили достоверно. И жили они очень долго. И каждые пятьдесят лет женились, а то и чаще. И каждый раз выбирали двенадцать претенденток, которым на руку надевали подобные браслеты. Но женился-то король только на одной из них. А остальные артефакты, они оставались в роду. И снимал их перед свадьбой…

— Король?

— Нет, моя нетерпеливая госпожа. Снимал тот, кто надевал. А обычно надевал отец невесты, ну или брат. Или опекун. И гуляет этих браслетов по свету… достаточно. Один только Зигмунд Третий был женат… Ну, раз пятнадцать так точно, пока ему это не надоело. Он вообще очень разумный король. Так что если ты думала, что король возьмет тебя в жены и возведет спешно на трон — я тебя разочарую.

— Зря, конечно, он не возьмет, — Агата усмехнулась, выглядя несколько разочарованной.

Надо же. Королевский браслет — просто обычная безделушка, хоть и полезная. А как пафосно все звучало! Только избранной, только лучшей из лучших доставался могущественный артефакт, который… а кстати?

— Погоди, я так и не поняла. Надень я украшение это — и опять целибат? В смысле — никаких мужиков? Даже не целоваться? Что-то ты все же темнишь.

Волк замялся. Потер носом пальцы и выдохнул:

— Он, действительно, отвращает. Но только если чувства ложны или есть практический интерес, далекий от любовного.

— То есть ты сомневался в Жозефе? Мало ли, вдруг этот парень влюблен и желает жениться? А в себе?

Выходило, что сняв это странное украшение, Агата убрала полезный барьер. Очень даже качественная вещица. Вот бы у нее такой дома был! Почти фильтр. Пролезают только самые лучшие. Глядишь, и не случилась вообще бы история с Каниным. Хотя… какой там практический интерес был у великого и легендарного к недоделанной кошке? Ничего бы не изменилось совершенно.

Молча взяла со стола филигранную нитку браслета и защелкнула на руке. Сама. Насупившись, ожидала ответа. Подняла глаза… и все поняла. Нет, в себе он не сомневался, конечно. И смотрел на нее очень прямо, открыто и нежно. Лишь пожал молча плечами.

— Я, между прочим… — тут она замялась, не зная, стоит ли говорить ему про свое бессмертие.

— Красивая? — прищурился морф. — Сильная? Могущественная? Да, королева из тебя вышла бы великолепная, нынче все значительные невесты в цене. Смотри, какой расклад: как я говорил уже тебе… Ты помнишь, я очень надеюсь: в королевстве уже стартовала гонка за трон. Пока отбирают достойнейших представителей лучших из лучших. Каждый род, ведущий историю более чем сотню лет, в этом участвует. Или ты думаешь, почему этот самый Жозеф Лур, один из самых богатых и известных королевских магов, пошел служить вдруг в патруль? От скуки? От доброты душевной? Ага, конечно! Он зарабатывает себе ре-пу-та-ци-ю!

— Агитация предвыборная, я поняла, — кивнула Агата. — Кто-то нечисть уничтожает, кто-то дороги мостит, кто-то милостыню раздает и больницы для бедных строит, да? Кстати, а короля как выбирают-то? Кто в этом безобразии участвует? Народ, сам король или делегаты? Это важно. Сама процедура…

— Будь ты в действительности баронессой, — задумчиво протянул морф, лукаво сверкая глазами, — я бы переодел тебя мужчиной и выдвинул в кандидаты. Я думаю, ты бы справилась. Хочешь, попробуем?

— Спасибо, не слишком, — отказалась Агата с некоторым сожалением. — Мне домой нужно будет. У меня там…

— Тот самый с мельницы? — он спросил очень серьезно и тихо, вдруг совсем перестав улыбаться.

— Родители, друзья и учеба, — удивилась Агата, не сразу поняв, о ком Рудик говорит. — Там вся моя жизнь, понимаешь.

— Конечно, — он был совершенно невозмутим. — Жаль, такой план пропадает! Я бы переоделся женщиной, нацепил браслет невесты, и ты бы взяла меня в жены. А поскольку напиток бессмертия тебе явно был бы не нужен, ты бы отдала его мне. Как тебе такой расклад?

— А! Откуда ты знаешь, как? И давно?

Она с духом все собиралась ему рассказать про эту их… разницу, а он, выходит, все знал?

— После всего, что уже было между нами… — поперхнулся от смеха, глядя на вытянувшееся ее лицо. — Жалко, что я поклялся не врать тебе. Очень было бы весело сочинять про мои таланты потаенные и прочую гениальность. Но… увы и увы. Котенок, ты разговариваешь во сне. А я так давно уже рядом, что достаточно было прислушаться. Надеюсь, ты не ровесница нашего мира, бессмертная Агата Гессер?

Глядя в его совершенно серьезное теперь лицо, тигрица не могла не расхохотаться. Вот как это у него получается — ставить все с ног на голову?

— Ну ладно, ладно. Это вовсе не важно. Подумаешь, девочке лет пятьсот. Кстати, невеста, — Руд протянул руку и погладил блестящую нитку браслета на тонком девичьем запястье. — Теперь, когда ты его