Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

– У меня там подписчики.

– Подписчики? Аааа.… ну тогда будешь вести стримы из СИЗО. Ещё и зэки будут твоими подписчиками. Женя! Все! Игры закончились. Дай мне их номер, я позвоню и все узнаю.

– Пап, это не все….

Как сложно-то. Это даже ещё страшнее рассказывать. Поднимаюсь и подхожу к окну.

– Не все? Что ещё натворила?

– Пап, там.… в общем я… Инна должна была практику начать проходить месяц назад в кардиологии у тебя.

– Да, она проходила.

– Нет, пап…. Прости…

Слова застревают в горле. Плевать на всех сейчас. Я папу обманула, а сейчас понимаю, как не хочу, чтобы он расстраивался и разочаровывался во мне.

– Жень, давай рассказывай, что натворили!

– В общем, она.… ей надо было уехать, она… попросила ее заменить.

– Где?

– У Амосова в отделении.

– То есть?

– Я вместо нее работала у Артёма. Вадим об этом знал и специально рассказал своему дяде, который в этой клинике работает, чтобы мне отказали в ординатуре.

Папа молчит.

– Папуль, прости, что раньше не сказала. Я думала…

– Кто об этом знает?

Я молчу. Об этом только он по факту не знает.

– Всё, да?

– Мама не знает.

– Охренеть.

Папа начинает чаще дышать.

– Спасибо, что рассказала, – язвит.

– Папочка, я не хотела тебя расстраивать. Там все было хорошо, никаких косяков.

– В моей больнице происходит такое, а я и не знаю ничего! Как вы вообще до такого додумались! Дуры две! Всех подставить хотите? Меня чтобы сняли, если это всплывет?

– Нет, пап, прости. Я там её чуть-чуть заменила.

– Ты не из этого отделения, а занимала там место врача. Да любая проверка и меня в тюрьму отправят за такое!

– Папуль, я не хотела… – Прикусываю ноготь на большом пальце.

– Кто знает?

– Девочки знают.

– Какие девочки?

А может не надо называть фамилии, а то всех поувольняет.

– Пап они не виноваты.

– Кошмар. Амосов знает?

Пиздец.

– Знает.… Ты меня зачем подставляешь так?

– Пап, он не знал. Когда понял, тогда сразу меня уволил.

– Раз мне не рассказал, значит, тоже соучастник. Женя, ты меня в такое положение ставишь, что я сейчас должен наказать своего лучшего кардиохирурга? Карьеру ему испортить? Ты что творишь?

– Пап, он не виноват. Это я все. Хотела Инне помочь, – а воспоминания, как волной цунами на меня накатывает, тело трясет, слёзы жгут щеки. – Пап, она сказала, что беременна, что ей надо съездить поговорить с парнем. Я отпустила ее.…

– Мне надо сказать!

– Пап.… она там… с Вадимом была. Они вместе туда уехали. Какой дурдом! Санта-Барбара по-русски.

– Саш, – папа к кому-то обращается, – сверни на стоянку, воды надо купить, таблетку запить.

– Папуль, тебе плохо?

– Я от кого-от кого мог это ожидать, но не от тебя.

– Пап, я же говорю, что я не специально.

– Ты не специально?! – повышает голос. – Ты в моей больнице, у меня за спиной, устраиваешь этот маскарад. Без соответствующей квалификации заменяешь другого врача. И не просто санитарку или медсестру. Ты выдаешь себя за врача-кардиохирурга! А заведующий это все покрывает.

– Артём не знал.

– Артём? – переспрашивает и молчит.

– Да, он не знал.

– Артём? А почему не Артём Александрович? Вы дружите?

Дружим это немного другое.

– Я не знаю, пап.

– Что ты не знаешь? Нормально можешь сказать?

– Я не знаю, что между нами.

– Чёрт.… И после этого ты будешь говорить, что он ничего не знал и не прикрывал тебя?

– Пап, он как только узнал, больше не пускал меня к пациентам и работе.

– Он мне должен был обо всем доложить!

– Пап, это я попросила не говорить тебе. Сама хотела рассказать.

– Это вчера все выяснилось?

– Нет.

– А когда?

– Больше недели прошло.

– Больше недели?! Не был бы он первоклассным врачом, я бы уволил за такое.

– Он не знал ничего!

– Сейчас знает и молчит!

– Пап, ну это я попросила!

– Это ещё хуже. Ты моя дочь и устраиваешь такое в больнице! Ты какой пример показываешь? Что тут так можно? У тебя папа главврач и ты можешь тут делать, что хочешь? – папа кричит в трубку.

– Пап, не нервничай, успокойся.

– Это больница, моя жизнь, а ты все под откос. Подружку надо выручить, мужика хорошего подставить.

– Папочка, ну прости.

– “Папочка, прости”. Папочка простит, если сердце выдержит.

Прикусываю до боли костяшки пальцев.

– Так, номер того, кто твоей ординатурой в клинике занимается, мне пришли. Я сам поговорю.

– Пап, Артём не виноват, честно, не….

– Сам разберусь, кто виноват, кто нет.

– Инну лучше уволь. Это она все придумала. Вот у нее нет медицинской этики. А Артём не виноват.

– Смотри-ка как его защищаешь.

– Да, защищаю. Он мне нравится.

– Если нравится, какого черта, ты его так подставляешь?

– Пап, я не специально, я же говорю. Хотела ей помочь, а вышло так.

– Люди вокруг тебя могут говорить, что угодно. Но твои поступки, они твои. Ты это сделала. Подставила и себя, и других. А по поводу Амосова. Ты знаешь, что он в разводе и что у него есть ребёнок?

– Знаю.

– А почему развелись?

– Нет.

Да и когда расспрашивать надо было.

– А ты спроси, потом подумай, готова к такой жизни?

– Пап, не наказывай его и не увольняй.

– Делать вид, что это нормально, я тоже не буду. Расстроила ты меня очень. Все, мне пора, пока, Жень. Контакты из клиники пришли мне, попробую уладить там все.

– Спасибо, пап, я тебя очень люблю.

Он отключается.

Котенок мой пока я с папой говорила, дополз бедняжка до стола. Искал меня. Мой завтрак остыл. но теперь