Чужая жена. Развод не устраивает! - Наталья Ринатовна Мамлеева

Когда пришло время гостям расходиться, король еще раз толкнул поздравительную речь и после этого откланялся. Мы с Мел посеменили за ним.

Оказавшись в отдельных гостевых покоях, я наконец-то смогла облегченно выдохнуть. События из будущего уже меркли в сознании и действительно казались всего лишь сном — думаю, в этом тоже магия Шаардан. Рано или поздно мы сами забудем об этом, не говоря уже о том, что и рассказать-то никому не можем.

Горничная помогла мне раздеться, а вот ванну я решила принять сама, поэтому позволила служанке уйти, чтобы насладиться тишиной. Ванна набиралась медленно. Я сидела на её краю в нижнем белье, смотря на круги на воде.

Дверь хлопнула.

— Я же говорила, что справлюсь сама…

Я осеклась. На пороге стояла не горничная, а Лориан. В одной рубашке и брюках. Окинув меня разгоряченным взглядом, он сделал шаг ко мне, и дверь с тихим щелчком закрылась за его спиной. Воздух в комнате, секунду назад казавшийся прохладным, внезапно сгустился, стал тягучим и обжигающе теплым. В тишине был слышен лишь шепот воды, наполняющей ванну, и стук моего собственного сердца, заглушающий все остальные звуки.

— Уверена, что справишься? — с улыбкой спросил Лориан и расстегнул запонки, начав закатывать рукава.

Я сглотнула, следя за его действиями. Мышцы на предплечьях напрягались, и я слишком хорошо помню, каково это — чувствовать их силу на своем теле, каково ощущать его близость. Мы столько раз начинали и не доводили до финала наши ласки, что сейчас я ни капли не стыдилась своих желаний.

— Так ли тебе нужна эта рубашка? — спросила внезапно охрипшим голосом и облизала пересохшие губы.

Лориан улыбнулся — тягуче, страстно. Моё сердце забилось быстрее. Он подошел ближе. Время замедлилось, растянулось. Взгляд Лориана, тяжелый и неотрывный, скользнул по моим плечам, обнаженным ремнями нижнего белья, по линии губ, ладоням, вцепившимся в холодный край фаянса. Во мне не было страха — только острое, почти болезненное осознание происходящего. Дрожь, начинавшаяся где-то глубоко внутри, разливалась теплыми волнами под кожей. Это была не дрожь от холода, а содрогание от нарастающего напряжения, от немого вопроса, повисшего между нами.

— Совсем не нужна, — ответил Дознаватель и медленно приблизился.

Не слышно было его шагов по мягкому ворсу ковра, только ощущалось, как сокращается пространство, как его тепло достигает моей кожи раньше, чем его пальцы. Он остановился в шаге, и я задрала голову, чтобы встретиться с его глазами. В них не было привычной насмешливости или дерзости — лишь глубокая, сосредоточенная серьезность и та же самая жаркая дрожь ожидания, что жила и во мне. Это молчаливое понимание было оголенным нервом, связывающим нас.

Его рука поднялась, и я замерла. Кончики пальцев лишь на мгновение коснулись моей щеки, скользнули к линии челюсти — прикосновение было таким легким, почти невесомым, но оно обожгло, как раскаленное железо. Веки сами собой сомкнулись, и из горла вырвался короткий, предательский вздох. В этом звуке было все: и согласие, и мольба, и признание собственной слабости. Больше не было будущего, прошлого, долга или титулов. Было только это — натянутая струна настоящего, готовая сорваться в бездну.

Я протянула руки, чтобы самой расстегнуть мелкие пуговички рубашки. Первая, вторая. Кожа пальцев касалась его напряженной груди и живота, и казалось, что с каждым прикосновением Лориан каменел еще сильнее. Я вновь облизала губы, предчувствуя, когда же дойду до края рубашки, чтобы избавиться еще и от брюк.

Они тоже мешали. Ужасно.

— Ава, — хрипло выдохнул мужчина и скинул рубашку, а после притянул меня к себе так быстро, что я едва успела опомниться.

Когда его губы, наконец, коснулись моих, мир рухнул и собрался заново, с иной осью и иным смыслом. Это был не поцелуй — это было падение, поглощение, потеря границ. Руки сами собой обвили его шею, утягивая ближе, растворяясь в этом огне. Разум отступил перед простыми, первобытными ощущениями: тепло его кожи, вкус дыхания, твердость его рук на моей спине. Каждое прикосновение было и вопросом, и ответом, сжигающим последние остатки сомнений.

Лориан отстранился лишь на миг, чтобы скинуть с себя брюки. Я позавидовала светильникам, что тоже были свидетелями этого великолепия. Я поднялась с бортика ванны и потянулась к Лориану. Он хрипло застонал, когда я обхватила его, и тут же привлек к себе для нового жадного поцелуя. Его руки исследовали моё тело, но этого было мало. Лориан легко расстегнул бюстье, откинув его в сторону и, судя по плеску воды, попав в ванну, а после спустился к трусикам.

— Как же ты прекрасна, — выдохнул Дознаватель и подхватил меня на руки, чтобы поставить в ванну.

Сам он забрался следом, выключив воду. Намылив руки, он вновь привлек меня и теперь проводил ладонями по каждому сантиметру моего тела, даря несравненное удовольствие. Я смущалась, но вместе с тем не хватало сил его оттолкнуть, наоборот — хотелось притянуть его ближе, настолько, чтобы между нами не осталось пространства.

Я задыхалась от переполнявших чувств. Вымывшись, мы оба вышагнули из ванной, потянулись к одному полотенцу и, коротко рассмеявшись, начали вытирать друг друга и целоваться. Наша близость была не только в физическом слиянии, она шла из души. Потому мы не торопились, наслаждаясь каждым мгновением.

— Нельзя сказать, что я сухая везде, — прошептала я весело, сама приникая к мужчине.

Лориан улыбнулся и, подхватив меня на руки, увлек в спальню. Уложив на расстеленную кровать, он наклонился и вновь поцеловал. Слишком сладко, невообразимо приятно и горячо. Я отдавала всю себя, чувствуя безграничное счастье. Его руки гладили и ласкали, пока губы терзали мои, а после спускались ниже, к шее, груди, животу. Я шумно выдохнула, вцепившись в мужские плечи.

От переполнявших меня эмоций хотелось кричать. И не только от ритма и нарастающего приближения к звездам, а от счастья, что наполняло меня до небес. Тишину комнаты теперь разрывало лишь прерывистое дыхание, вторящее нашему ритму, и стоны. В этом не было ни неловкости, ни стыда — только жажда и щедрое, всепоглощающее забвение, на которое мы, не сговариваясь, отдали себя без остатка.

Когда мы оба взлетели к небесам, то меня пронзило осознание невероятного цикла жизни. Будто вся моя жизнь шла к этому моменту, когда мы будем вместе, навсегда. Мой прошлой мир перестал существовать. Я простилась со своим прошлым, чтобы отдаться будущему.

Мы еще долго лежали в объятиях друг друга, нежась и каждый думая о своем. А может