Пешка и марионетка - Бренди Элис Секер

Он лишь машет мне рукой, провожая тёмной усмешкой, играющей на его губах.

48

Альфа

Бал проходит в знаменитом замке Делилиан.

«Загадка», — сказал бы мой отец. Его построили и забросили, когда наши люди впервые поселились здесь более шестидесяти лет назад. Но следы жизни здесь всё же остались — всего два скелета в главной спальне.

Он часто рисовал его для меня. Помимо тяжёлой работы днём — рубки леса для города — он также проектировал здания, шато и дома. Но этот величественный замок был его любимым.

Когда я вхожу в его бальный зал, спускаюсь по лестнице, мне кажется, будто я попала в осознанный сон. Может, я могу летать? Танцевать на золотом облаке? Кружиться в другом измерении?

Зал сияет, будто каждый светильник и люстра покрыты мёдом. На потолке-куполе изображены розовые пушистые облака, воины в золотых доспехах, восседающие на древних животных, и изысканные семейные портреты. Стены кремовые с золотой окантовкой, словно сооружение, сошедшее с небес. Воздух пропитан ароматом роз и детской присыпки.

Пары кружатся в центре зала, каблуки отбивают ритм по золотым плиткам пола, а их лица повёрнуты к мерцающему свету, демонстрируя алые губы и стрелки на глазах. Большинство платьев — с пышными юбками, тёмных, мрачных оттенков, а волосы убраны в одинаковые завитые причёски.

Я продеваю руку в сгиб локтя Аурика. Он улыбается, но в его глазах — буря светских разговоров и выпивки.

— Ты выглядишь потрясающе, — говорит он, ободряюще окидывая меня взглядом.

Я улыбаюсь без участия глаз, не в силах оторвать их от кружащихся платьев и смокингов.

Перед тем как мы уехали, Аурик вернулся домой со шприцем, который убрал большую часть отёка. Иначе он бы не взял меня с собой. Ни извинений. Ни намёка на осознание содеянного.

Мы стоим на вершине широкой мраморной лестницы. Несколько женщин болтают в стороне, официанты разносят икру и напитки. Они смотрят на меня, шепчутся с выражениями брезгливости, будто икра испортилась, едва коснувшись их языков.

Я опускаю взгляд на своё платье. Оно из тёмно-алого сатина, не такое пышное, как остальные, но с заметным объёмом. Спина открыта, лишь несколько шнуров стягивают ткань на пояснице. Корсет плотно облегает талию, а лиф с V-образным вырезом украшен полупрозрачной тканью с сотнями сверкающих камней, рассыпанных по груди.

Я не свожу глаз с красных каблуков, ступающих по ступеням, уверенная, что вот-вот кувыркнусь вниз и опозорюсь перед половиной респектабельного общества Деменции.

Аурик подводит меня к официанту, берёт бокал шампанского и протягивает мне второй.

Дыхание застревает в горле. Пожалуйста, не пей снова.

Я касаюсь дна его бокала, прежде чем он, как и ожидалось, осушает его.

— Это пугает меня, Аурик.

Он поднимает взгляд.

— Что пугает? — Я киваю на бокал. — Что именно?

— Я не хочу, чтобы меня снова ударили.

Я тереблю подвеску на шее.

Он резко притягивает меня за локоть.

— Потише, — шипит он. — Это больше не повторится.

— Хорошо, — говорю я, когда он растворяется в толпе смеющихся женщин.

Я направляюсь к скрипачам, настраивающим инструменты перед выступлением. Лёгкое касание к плечу заставляет меня обернуться.

— Рут! — восклицаю я. — Что ты здесь делаешь?

Обнимаю её.

Она смеётся в ответ.

— Аурик прислал приглашение моей семье! Разве не чудесно? Я не думала, что произвела хорошее впечатление, но, видимо, ошибалась. — Она осматривает моё платье с восторженной улыбкой. — Боже, ты выглядишь, как рубиновая принцесса.

— Что за рубиновая принцесса?

— Разве родители не рассказывали тебе о королевских семьях Алкадона?

Она смотрит на меня с недоверием. Мои губы сжимаются, и она мгновенно понимает.

— Их было пять, кажется. Первых дочерей всегда называли рубиновыми принцессами, и они носили тёмно-красное. Это символизировало силу женщины.

— Я наивно не задумывалась, насколько велик мир, — поднимаю брови.

Появляется Аурик, и Рут нервно расправляет своё золотисто-чёрное платье до икры.

— Рад, что ты смогла присоединиться, Рут, — приветствует её Аурик.

— Спасибо, сэр, — она улыбается, морща носик. — Моя семья очень польщена.

Возникает неловкая пауза. Я смотрю на Аурика и замечаю, что он не моргая смотрит на Рут.

— Не сомневаюсь.

Рут тревожно бросает на меня взгляд и смеётся, её щёки розовеют от смущения.

Скрипки начинают новую мелодию, и пары выстраиваются, будто этот танец все знают с рождения.

— Начнём? — Аурик поворачивается ко мне, протягивая руку.

— Но я не знаю шагов.

— Именно поэтому у тебя лучший партнёр здесь.

Его глаза уверенно впиваются в мои, как лунный свет, играющий на поверхности океана.

— Ладно.

Я вздыхаю и обмениваюсь взглядом с Рут.

— Веселись! — машет она мне.

Аурик держит мои кончики пальцев, чопорно и правильно, пока мы пробираемся через собирающиеся пары.

Два овала из мужчин и женщин формируются в центре зала. Каждая пара сцепляется локтями и берётся за противоположные руки. Мы с Ауриком повторяем это в нашей линии. Под низкий бас мы шагаем вперёд, отбивая ритм каблуками. Оркестр подхватывает после каждого удара.

После трёх шагов мы разворачиваемся к партнёрам, и наши тела сближаются максимально. Его дыхание учащается, прежде чем мы снова движемся — теперь по кругу, под медленные скрипки, вращаясь вокруг других пар, как шестерёнки в механизме.

Я замечаю, как это красиво — как тщательно организован танец, как цвета платьев сливаются в единый поток, уносящий нас по залу.

Он быстро целует меня в щёку и раскручивает. Моё тело сталкивается с другим, как волна о скалы, а в груди взрываются фейерверки, когда я собираю пазл из черт нового партнёра.

Губы — полные, с лёгкой щетиной вдоль линии подбородка, смуглая сияющая кожа и… глаза.

Эти глаза.

Тёплые, как горящие дрова.

— Дессин… — выдыхаю я.

На его губах играет хитрая, знающая ухмылка.

— Привет, Скайленна.

Я сглатываю шок. Мои ноги двигаются в такт его шагам, будто это естественно. Будто он — мой настоящий партнёр.

— Что ты здесь делаешь? — наконец выдавливаю я. — Как ты…

Дыхание сбивается. Я озираюсь. Что, если его узнают? Что, если уже узнали? Он что-то задумал? Какой-то план, о котором мне не сказал?

— Расслабься, — он понижает голос, глаза прикованы ко мне. — Я пришёл насладиться праздником.

Он наклоняется так близко, что его дыхание щекочет щёку. Желание завихряется в животе, как вода в стоке.

— Скажи правду. Зачем ты пришёл?

Он сужает глаза, брови сходятся. Улыбка, которую может сделать только он, расцветает на его лице.

— Ты выглядишь радостной, увидев меня, — наконец отвечает он.

Мы обходим другую пару. Под низкий, рычащий звук скрипки Дессин наклоняет меня,