Герцог для Дианы - Сабрина Джеффрис

— Откуда тебе это известно? Ты встретился с ней всего лишь раз.

— Ромео и Джульетта тоже встретились лишь раз и влюбились друг в друга.

— И умерли из-за этого. Такой судьбы я не пожелаю ни ей, ни тебе. — Она понизила голос. — Ты хочешь сказать, что влюбился в Рози?

— Не знаю. Я не могу объяснить, потому что не понимаю себя.

Диана вздохнула.

— Тебе и не нужно ничего объяснять. — Она поискала глазами Джеффри, но не нашла его. Должно быть, он уже отправился на лестничную площадку. — Рози и ее брат очень отличаются от тех людей, которых мы привыкли встречать в обществе.

— Они из другого мира. — Он по-прежнему не спускал глаз с Рози, как художник, который прикидывает, как ему написать портрет. — И, что более важно, они не хотят принадлежать нашему миру. Это так…

— …опьяняет.

— …пугает. — Он уныло посмотрел на нее. — Начинаешь ставить под сомнение все, что сам считал важным.

— Это правда. — Часы начали отбивать десять. — Извини меня, Уинстон, я как раз шла в дамскую комнату. Но позже нам обязательно надо поболтать.

— Конечно, — кивнул кузен.

Диана заторопилась прочь, но тут же остановилась.

— Если хочешь пригласить Рози на танец, сейчас самое время. Я… э… слышала, как Гренвуд говорил, что хочет наведаться в чайную.

Когда Уинстон, просияв, быстро пошел от нее, она подумала, что это было совсем неразумно — поощрять его. Но не стала останавливаться, чтобы убедиться в этом. Кроме того, его интерес к Рози был полезен ей так же, как и ему, потому что он мог с полным основанием сказать любопытным, что она отправилась в дамскую комнату, а Джеффри — в чайную.

Если кто-то заметит, а это вряд ли.

Диана двинулась по направлению к дамской комнате и с облегчением отметила, что в коридоре пусто. Пройдя мимо дамской комнаты, она двинулась к выходу на лестничную площадку и проскользнула туда, пока никто ее не увидел. Стоило лишь ей очутиться там, как Джеффри выплыл из сумрака и, приложив палец к ее губам, повел вниз по лестнице. Потом они прошли через дверь и оказались в той части здания, в которой она еще ни разу не бывала.

Хотя Диана знала, что здесь, кроме помещений, предназначенных для ассамблей, есть еще и жилые апартаменты, но не задумывалась, как они должны выглядеть, поэтому очень удивилась, когда он ключом отпер дверь одного из номеров и ввел ее внутрь.

Комната была полностью обставлена, что тоже было удивительно.

— Чей это номер?

— Мой. Именно таким способом я получил план здания. Я сказал владельцу, что хочу арендовать меблированный номер для частной встречи с моими друзьями-холостяками на следующей неделе, а он настоял, чтобы я снял его на месяц. И вот мы здесь.

— Но ты не можешь… Я не думаю… Кто-нибудь знает, что ты его снял?

— Никто, кроме тебя и меня. Ну и владелец, конечно, который доволен тем, что герцог ходит у него в арендаторах. — Джеффри взял ее руку в перчатке и поцеловал, что показалось ей более интимным, чем поцелуй в губы раньше. В комнате царил полумрак, они были одни. Это казалось восхитительно запретным.

А когда он провел дорожку поцелуев от ее запястья до локтя, стало еще более чудесно и запретно. Он попробовал ее на вкус… Действительно попробовал, лизнув языком, и на Диану нахлынуло возбуждение.

— Джеффри, — едва слышно произнесла она. — Я… Я думала, что мы могли бы… поговорить.

— Потом, — хрипло ответил он.

«Потом?» О боже!

Он обнял ее за талию и стал целовать верхнюю часть груди, которая приподнималась над лифом. А Диана боялась дышать.

Но если их поймают…

— Потом — это когда? Мы… Нам нужно вернуться до одиннадцати… Начнут подавать ужин.

— Я слышал, ужин у них так себе, — пробормотал Джеффри, лаская ей соски через платье подушечками больших пальцев.

О. Боже. Мой.

— Не это г-главное. — Когда его поцелуи переместились к шее, потом к уху, а руки продолжали мять ей груди, она застонала. Это было так хорошо, так порочно! — По крайней мере, один из нас… должен быть там, чтобы люди не… заметили… Поэтому нам нужно… появиться заранее.

— Так и сделаем. Но у меня еще есть достаточно времени насладиться тобой. — И он куснул ей ухо, словно решил в буквальном смысле съесть ее.

— Что ты имеешь в… виду?

— Сейчас покажу. — Он отстранился, чтобы взглянуть на нее. В свете лампы глаза у него сияли голубым пламенем. — До меня наконец дошло, что я могу познакомить тебя с наслаждением и при этом не погубить. Отсюда ты выйдешь такой же целомудренной, какой вошла сюда. — Приподняв Диане юбки, он повел ее к дивану и усадил осторожно, словно птичку в гнездо. — И тогда ты узнаешь… стоит выходить замуж или нет.

Упоминание о замужестве озадачило ее. Он ведь не хотел жениться — сам об этом говорил. А теперь что, передумал? А она?

Не догадываясь о том, что она уцепилась за это слово, Джеффри задрал ей юбки до талии, обнажив нижнюю половину ее тела. Когда она попыталась свести ноги, он пробормотал: «Нет-нет» — и ласково раздвинул их снова.

— Я хочу попробовать тебя на вкус тут… — Лизнул внутреннюю сторону одного бедра. — И тут… — Лизнул другое бедро. — А потом я хочу испить твоего меда.

Господи, что это значит? Когда «падшие женщины» пытались описать, что у них происходило с мужчинами, они ничего не рассказывали ни о каком меде.

Но тут его жаркий рот прижался к ее лобку, а язык раздвинул мягкие губы, и Диана чуть не лишилась разума. Так вот что он имел в виду, говоря про «мед».

Но он на самом деле ничего… не пил. Губами и языком Джеффри гладил, потирал и ласкал ее нежную плоть, и получалось у него так великолепно, что Диана зарылась пальцами ему в волосы, чтобы притянуть ближе. Тихо усмехнувшись, Джеффри принялся снова восхитительно ублажать ее языком.

Теперь он проник языком внутрь нее. О… боже! Диану сотрясали самые постыдные ощущения. Она прижималась к его рту, а он большим пальцем массировал ей то самое место, которое она иногда ласкала сама. Отличие было в том, что, когда это делал он…

— Да, — выдохнула она. — Вот так… О небо…

Его язык входил в нее все жестче, все быстрее, а большой палец двигался в идеальном согласии с языком; Диана вдруг ощутила, как невидимая струна вздернула ее вверх, в воздух, и ей показалось, что она сейчас взлетит… или умрет… или просто взорвется.

Вместо этого она выгнула спину,