Богиня палящего солнца - Натали Гартманн

– Исар! Отец! – Я бегала и искала его. Люди расступились: воины несли раненого Исара. – Что с ним? – Все опустили головы. – Нет, папа! – Я стала его трясти, но он не шевелился. – Вставай, пожалуйста, прошу тебя!

– Он стойко сражался, но врагов было много, – сказал кто-то, но я будто не слышала. И увидела Нану – она медленно опускалась на землю.

– Нет, бабушка… – Я подбежала к ней. Мы с Араем помогли ей подняться и повели в шатер.

Бару распорядился, чтобы Исара отнесли в шатер и омыли.

– Мира, мне очень жаль. – Арай и Бару смотрели на меня и Нану с такой скорбью, что я наконец осознала, что произошло.

– Мы так мало времени были вместе. – Я заплакала.

Нану не произнесла ни слова, я опустилась перед ней на колени. Она так заботливо вытирала слезы с моего лица.

– Девочка моя, ты должна быть сильной.

– Как мне быть сильной, бабушка, как? Я только что обрела отца – и тут же потеряла его.

Я положила голову ей на колени. Нану гладила меня по волосам.

– Нам надо быть сильными – этого желали твои родители. Как бы я хотела тебя защитить от всего, хотела, чтобы ты была просто моей внучкой, а не богиней. Но это не в моих силах.

Ее слезы капали на мои волосы.

– Мира, мы должны провести обряд, отпустить его душу.

– Нет, нет, я не могу так с ним расстаться.

* * *

Я совсем не спала, а если и засыпала, то кошмары изводили меня. Я винила во всем себя: если бы согласилась на условия Сета, с отцом ничего бы не произошло.

Я проснулась в холодном поту и увидела рядом испуганного Бару.

– Мира, ты так кричала!

– Я в порядке.

– Тебе приснился кошмар? – спросил он. Моя грудь горела огнем. – Вот, Нану передала тебе отвар. Выпей, она сказала, что это поможет успокоиться. Если хочешь, я останусь тут.

– Нет, Бару, уходи, пожалуйста. Тебе тоже нужен отдых.

– Мира, лучше не оставаться одной. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело.

Крик рвался из моей груди, но чем сильнее я его сдерживала, тем больней мне становилось.

Бару сел на кровать рядом.

– Я дождусь, когда ты заснешь, и уйду.

Я схватила Бару за рубашку.

– Уходи, уходи! Оставь меня одну. Пожалуйста.

Но я так сильно держала его, что он, даже если бы и хотел, не сдвинулся бы с места.

– Хорошо, я уйду. – Бару прижал меня к груди. – Но не держи в себе эту боль.

Я уткнулась в его плечо и разрыдалась. Он гладил мои волосы и целовал их.

– Бару, я не могу его потерять.

– Тише, тише. – Он нежно гладил меня по волосам, и я не заметила, как уснула.

Утром рядом со мной никого не было, и волна горечи вновь обрушилась на меня. Я встала и побежала в шатер, где лежал Исар.

– Богиня! – прошептала я. – Она мне поможет!

Отец лежал на кровати и совсем не дышал. Рядом с ним сидело несколько воинов.

– Выйдите все, – приказала я, и вскоре мы остались одни.

Я воззвала к Сахмет и почувствовала ее присутствие.

– Я не могу тебе помочь.

– Почему?

– Мы не можем нарушать порядок. Твой отец уже в Дуате. Я не могу его вернуть.

Неужели я его потеряла навсегда? Упала на колени и разрыдалась. Я только что обрела семью, мою родную семью… Горло сковывало, я не могла сделать вдох:

– Па-па… про-сти ме-ня… По-жа-луй-ста.

Кто-то схватил меня за плечи, но я не видела и не слышала никого вокруг и все звала его:

– Папа!..

– Мира… – Арай пытался поднять меня.

– Это все я, я виновата. – Била я себя кулаком в грудь. Арай перехватил мою руку, чтобы я перестала. Я с силой растирала слезы по лицу, пытаясь прийти в себя. – Но я спасу его. И знаю, что надо делать. Мне надо в Дуат.

Арай опешил от моих слов.

– Мира, опомнись… – пытался он вразумить меня.

– Арай, нельзя медлить.

Я уже ничего не видела и не слышала. Я перевоплотилась, подумала о загробном мире – и через мгновение была там.

* * *

Я бежала по каменному коридору, падала и снова поднималась. Анубиса нашла в тронном зале.

– Помоги мне, пожалуйста, прошу тебя! Мой отец… Ты же можешь его спасти! – Я трясла его за одежду.

Анубис схватил меня за руки и посмотрел в глаза. Его взгляд был настолько пронзительным!

– Я не могу почувствовать твою боль, но вижу израненную душу, – сказал Анубис. – Идем за мной.

Мы переходили из зала в зал и наконец вышли на каменный мост. Я осмотрелась. Священный Нил здесь брал свое начало. Его воды были быстротечными и бурлящими. На противоположном конце моста я увидела отца и побежала к нему. Мчалась, не видя ничего вокруг, упала и разбила колени, но эта боль казалась ничем по сравнению с той, которая была у меня в душе.

– Папа, идем, идем со мной! – Он крепко меня обнял. – Пошли, пожалуйста. – Я рыдала и ничего не видела из-за слез.

– Не могу! – прошептал он. Я повернулась к Анубису.

– Верни моего отца!

– Я смогу его вернуть, только если он сам захочет.

– Папа, ты же хочешь? Скажи мне!

– Мира, красавица луноликая моя, мы так мало были с тобой. Когда я узнал, что ты жива, у меня появился смысл жизни. – Отец нежно гладил меня по волосам и вытирал мои слезы. – Дочка, ты должна быть сильной.

– Нет, мне все говорят, что я сильная, но я слабая… такая слабая. Не бросай меня! Прости, я должна была тебя защитить. Я так люблю тебя!

– Знаю, тебе не за что извиняться. Я тоже всегда буду тебя любить. Но не могу ее бросить.

– Кого? Папа, о ком ты говоришь?

Он указал рукой вдаль:

– Мама.

Она стояла там в светлом платье и с улыбкой смотрела на меня.

– Твоя мама здесь совсем одна, – произнес отец. – Она ждала меня все эти годы.

Я обняла папу и хотела обнять маму, но не смогла: она была уже за мостом.

Анубис подошел ко мне:

– Ты должна его отпустить.

– Я не могу, не могу!

Анубис положил руку мне на плечо и кивнул папе. Тот поцеловал меня в лоб и попятился назад. Анубис начал перевоплощаться: его кожа почернела, он вырос, а его голова превратилась в голову шакала. Он направился к отцу. Я закрыла рот ладонью, чтобы мои крики не вырвались наружу. Анубис подвел моего отца к огромным весам.

– Я должен взвесить твое сердце. Если оно будет легче пера богини истины Маат, твоя душа получит лучшую загробную жизнь, и ты сможешь переродиться. Но если нет, то навсегда останешься с грешниками.

– Нет, нет! Ты не можешь его здесь оставить! Забери меня вместо него, пожалуйста! – кричала я, но Анубис меня словно не слышал.