Холодное сердце - Нева Алтай

Дрожь сотрясает мое тело от силы его холодного взгляда.

— Ты же хочешь, чтобы я спас жизнь твоей матери, не так ли, малышка Айрис?

Я хватаю ручку и пишу свое имя на пунктирной линии.

Звук открывающейся двери привлекает мое внимание. Входят двое мужчин. Один моложе, одет в полностью черный костюм. Другой, похоже, примерно одного возраста с моей матерью, может, на пару лет старше, он в простых джинсах и бледно-голубой футболке.

— Перевод денег подтвержден? — спрашивает Руффо. Он нависает рядом со мной, пока я продолжаю занимать его кресло. Возвышается надо мной, как зловещая тень.

— Да, дочь только что сообщила. — Мужчина в джинсах кивает и останавливается в паре футов от стола. Он нервно потирает руки.

— Хорошо. — Руффо кивает. — Как мы и обсуждали, вашего внука завтра же с утра первым рейсом отправят в Токио, а на следующий день начнут лечение.

— Спасибо, — говорит пожилой мужчина, а я отвожу взгляд, чувствуя неловкость от того, что присутствую при явно личном разговоре. — Я готов, сэр.

Легкое прикосновение к подбородку заставляет меня вздрогнуть.

— Закрой глаза, малышка Айрис. — Хриплый шепот Руффо звучит прямо у моего уха, пока он убирает выбившуюся прядь моих волос.

— Зачем?

— Сейчас же. Пожалуйста.

Тяжело сглотнув, я зажмуриваюсь, пока меня накрывает ужас.

— Давай. — Приказ Руффо, кажется, заполняет все свободное пространство.

И тут в комнате раздается выстрел.

Мои глаза распахиваются, и беззвучный крик застревает в горле, пока я в ужасе и оцепенении наблюдаю, как мужчина в джинсах падает на колени. Прямо там, посреди кабинета. Пистолет выпадает из его руки, со звоном катясь по полированному мрамору. Кровь хлещет из его виска, заливая щеку и нос, капая на голубую футболку. Его глаза все еще открыты, смотрят куда-то за мою спину. Я почти вижу, как гаснет в них свет. С его губ срывается сдавленный стон, и он падает на бок.

Я не могу дышать. Не хватает воздуха. Словно гигантская рука сжимает мое горло. Я хватаю ртом воздух. Под головой мужчины расползается огромное красное пятно. Растет и растет, и растет, словно тянется ко мне.

Мое сердце колотится так сильно.

В ушах все еще звенит.

Пока...

Не опускается тишина. Абсолютная. Она распространяется вокруг меня.

Мир перед моими глазами, кажется, останавливается. Замирая кадром на этой жуткой сцене.

Мужчина только что застрелился.

Шаги.

Ровные. Методичные. Нарушающие вакуум внутри.

Руффо подходит к мертвецу и приседает, проверяет пульс. Через несколько секунд кивает. Словно отвечая на безмолвную команду, двери кабинета распахиваются, и в комнату врывается бригада медиков. Начинается суматоха. Мертвеца грузят на каталку. Делают непрямой массаж сердца. Вдыхают в него воздух через какой-то сжимаемый мешок и маску.

Это не имеет смысла.

Ничего не имеет смысла.

Мужчина в черном костюме выходит вслед за парамедиками, закрывая за собой дверь без всякой спешки. Словно вынос мертвецов из этого места — обычное дело.

— Не волнуйся.

Ладонь касается моего плеча. Прикосновение легкое, едва ощутимое. И все же оно обжигает. Та боль, что бывает от сильного холода.

По коже бегут мурашки. Дрожь и озноб сотрясают тело.

— Я нанял лучших. Его сердце будет в порядке.

Я все еще таращусь на теперь уже закрытую дверь. Все еще слышу затихающие звуки суеты.

— Его... сердце?

— Да. Моя машина ждет тебя внизу. Иди забирай свою мать. Ее переводят в частную клинику.

Мой мозг наконец начинает догонять. Осознание того, что только что произошло, бьет меня прямо в грудь. Сшибает с ног, словно тысячефунтовый молот. Крушит меня под горой ужаса. Сметая все на своем пути.

Сердце.

Донор.

Меня начинает трясти.

Он спросил, хочу ли я узнать о доноре. Я сказала, не сейчас. Я не хотела думать о еще одной смерти.

— Все будет хорошо, малышка Айрис.

Не будет. Ничего и никогда больше не будет хорошо.

— Что я наделала? — шепчу я, выдавливая слова сквозь ком в горле.

— Ничего. — Голос Руффо, достаточно холодный, чтобы заморозить кровь, окутывает меня ледяным туманом, просачиваясь под кожу. — Ты просто присутствовала при сделке, не более. Никто его не заставлял. Я просто дал ему выбор. Его сердце в обмен на жизнь его внука. Он сделал выбор.

Секунда тишины.

— Твоей матери нужно новое сердце. И я достал его для тебя. — Он кивает в сторону двери. — Давай проследим, чтобы оно не пропало зря. Иди.

Вскочив с его кресла, я бегу через кабинет к двери. По просторному помещению, которое кажется современной версией древней гробницы. Подальше от мужчины, который заставил меня обменять жизнь моей матери на чужую.

Глава 20

Адриано

Кабинет доктора Бартоломью Шоу

— Выйти за вас? — Бартоломью смотрит на меня из-за стола, прищурившись и крутя в пальцах свою любимую ручку. — Простите, но я не вижу никакой логики в ваших доводах.

— Я хотел, чтобы она была рядом со мной постоянно. — Я пожимаю плечами.

— Могли бы нанять ее личной помощницей. Или горничной в свой дом. Оба варианта позволили бы держать ее рядом и достичь твоей цели, не так ли? Поправьте, если ошибаюсь, но, на мой взгляд, главная причина, по которой вам нужна эта девушка, — ваша уверенность в том, что при ее постоянном присутствии ваши мигрени исчезнут навсегда. Верно?

— Знаю, тебе хочется верить, что за этим кроется что-то еще, док, но вынужден разочаровать. Никаких скрытых мотивов. Никаких тайных чувств, продиктовавших это решение. Что бы ни роилось в твоей голове, ты не прав. — Я тянусь к бокалу с вином. — Для меня она просто... живое воплощение обезболивающего.

— То есть расследование смерти Филиппы никак не связано с этим решением?

— Расследование еще идет, но я не в числе подозреваемых. Я всего лишь сказал Айрис, что у детектива возникли дополнительные вопросы, а она сама додумала остальное. И если она верит, что я женюсь на ней, чтобы ее нельзя было принудить свидетельствовать против меня, это прекрасно играет мне на руку.

— Ясно. — Барти делает паузу, постукивая колпачком ручки по губам. — Значит, фиктивный брак, раз вы ясно дали понять, что вас нисколько не тянет к этой женщине. А как же секс?

— Это не входит в условия сделки.

Густые брови Бартоломью взлетают вверх, едва не упираясь в линию роста волос.

— Серьезно? А если она сама будет не против? Неужели не захотите воспользоваться преимуществами, так сказать, удовлетворить потребности друг друга?

— Мне не интересно с ней спать, Барти.

Старик не сводит с меня глаз, выпучив глаза, как проклятая рыба. Он вертит в пальцах ручку