Цена измены. Я не вернусь - Юлия Валериевна Рябинина

– Как ты оказался здесь? Зачем ты лег со мной в одну кровать? – не сдерживая гневных эмоций, я зашипела, молниеносно вспыхнула, задергалась, старалась вырваться из тканевой тюрьмы.

– Эй, – цыкнул мужчина недовольно, и его ручища легла на мое плечо, я замерла. – Во-первых не дерзи, роднуль. Я же к тебе по-доброму, что ты так на меня накидываешься? А во-вторых, ты сама попросила согреть тебя.

– Что? – не веря его словам, я начала вглядываться в его лицо, которое спрятал от меня сумрак.

– Ты дотрагивался до меня. И можешь мне не врать, – вспыхнула, но в моем тоне стало меньше заносчивости и гонора. Я наконец-то смогла рассмотреть, что Герман полностью одет и, весь его вид не предполагал под собой никаких вольностей. Тут-то я начала сомневаться и понимать, что обвиняю Германа зря. Но я же ясно ощущала его прикосновения на своей коже.

– Ась, мне кажется ты ведешь себя сейчас по-дурацки. Ты за кого меня держишь?

Низкий угрожающий голос не предвещал ничего хорошего.

Попыталась сбросить его руку с плеча от греха подальше, но его хватка стала только крепче.

– Отпусти, – прохрипела, но Герман, ловко перемахнув через кровать, оказался рядом, а потом и вовсе опустился передо мной на колени, обхватил мои бедра пальцами и придавил меня к матрасу.

– Ась, я не могу понять тебя? Что происходит? Я же вижу, как ты таешь в моих руках, как льдинка. Так зачем морозишься? Не подпускаешь меня, что я делаю не так? Я тебя чем-то обидел? Или ты притворяешься? Если да, то скажу тебе честно: актриса из тебя прекрасная. Готов поверить каждой твоей эмоции.

Его голос жесткий, слова хлесткие, ранят до глубины души. От них становится обидно.

Закусила губу, пытаясь тем самым остановить подступающие слезы, но ничего не вышло, только почувствовала, как защипало глаза от неконтролируемой соленой влаги.

– Это не так, – отрицательно качнула головой, опустила взгляд, но Герман, подцепив пальцем мой подбородок, заставил посмотреть на него.

– Почему ты плачешь? – в голосе слышен интерес, не более.

– Потому что ты не прав и этим обидел меня. Я вовсе не играю. Ты просто не понимаешь, как мне сейчас сложно. И я не могу принять твоих ухажива…. – обрываю себя на полуслове, – твой интерес к моей персоне. Я еще не развелась с мужем и меня это тяготит. Понимаешь?!

В глазах Германа появился дьявольский блеск, он порывисто поднялся ко мне навстречу, навис надо мной.

– Твой муж утырок. И тварь. В моем присутствии не упоминай о нем. Слышать не хочу.

Я сглотнула. Моргнула, смахивая с ресниц слезинки.

– Герман, ты меня пугаешь. Ах, – сорвалось с губ, когда он одним резким движением сорвал с меня полотенце и опрокинув меня на кровать, вонзаясь пальцами в мои бедра, потянул меня на себя. – Господи, Герман, что ты творишь? Не нужно! Господи!

Последние слова превратились в протяжный стон, потому как даже я ойкнуть не успела, как Герман, закинув мои ноги себе на плечи, впился в моё лоно безжалостным поцелуем.

Я была в шоке от его поступка, что потерялась сразу, не успев даже подумать над тем, как можно защититься.

Мое тело мгновенно охватило агонией неприличного вожделения.

Волна желания накрыла с головой. Я задрожала под его натиском и жестокими ласками.

Спустя мгновение я поддалась бёдрами ему навстречу, выгнулась, заметалась, сминая в пальцах покрывало…

Невероятно мощный разряд прошелся по телу и я бурно кончила, выкрикнув имя мужчины, который, не отпуская меня ни на минуту, продолжал ласкать мое разгоряченное, сочащееся любовными соками, лоно.

– Хм, так что ты мне говорила там по поводу моих ухаживаний, а? – сквозь вакуум в ушах услышала я совсем рядом до одури соблазнительный голос.

У меня все крутится в голове, я ничего не могу толком сообразить. Меня еще потряхивают остаточные импульсы оргазма. Размыкаю пересохшие губы, чтобы ответить, но их в тот же миг Герман сминает во властном влажном поцелуе.

Я задыхаюсь от эмоций. Задыхаюсь от переизбытка выжигающих меня изнутри чувств.

Но ведь Герману этого не видно! Мужчина таранит меня, полностью подчиняет себе.

Я схожу с ума, лишаюсь рассудка в тот момент, когда его горячая ладонь накрывает пульсирующую промежность и почти сразу же чувствую, как он аккуратно пальцами растягивает мое лоно, проникает в меня.

Пропадаю в пучине самозабвения. Кажется, что еще немного и меня разорвет на миллионы частиц, но нет… В какой-то момент, когда я уже близка к тому, чтобы вновь взорваться… Герман вдруг отступает, оставляет меня.

– Ох, – вырывается изо рта, когда его пальцы покидают меня.

Саднящая пустота вторгается в мое тело сразу же. И чувствую себя ровно так же, как и десять минут назад во сне: пустой, потерянной, одинокой. Вдруг приходит осознание того, что я действительно могла позвать мужчину. В тот момент мне нужно было найти оплот.

– Не расслабляйся, сладкая, – утробный рык Германа заставляет подняться каждый волосок на моем теле, а кожа мгновенно покрывается мурашками.

– Герман, нам нужно остановиться, – шепчу припухшими от поцелуя губами, а сама с жадностью наблюдаю за тем, как в полумраке комнаты вырисовывается его могучий силуэт, у меня между бедер все сжимается.

Черт! Желание яркой вспышкой полоснуло низ живота.

Я облизала губы. Что он творит со мной?! Это настолько противоречиво и странно, что мне страшно от того, что я чувствую сейчас к нему дикое желание. Хочу заняться с Германом сексом и эта похоть пожирает меня изнутри. Я вся горю в предвкушении того, чтобы почувствовать тяжесть его сильного, мощного тела на себе.

– Извини, детка, но это безумие, – хриплым, будто простуженным голосом отметает мои безумные высказывания Герман, стаскивает с себя брюки и тут же, подступая к краю кровати, перехватывает меня за щиколотку, тянет на себя. Мое сердце начинает бешено стучать.

Что он собирается делать?!

– Не надо, – пытаюсь вывернуться, но получается у меня это как-то смешно, неуклюже.

– Сопротивления уже бесполезны, роднуль, – происходит рывок, перехват и вот в мою промежность уже упирается возбужденный член мужчины, а я сама стою в коленопреклоненной позе перед ним. – Блять, Ася…

И снова слышу это его утробное рычание….

От него застывает комок в горле, заставляет нервничать, дрожать.

Я чувствую себя в его огромных ручищах