Цена измены. Я не вернусь - Юлия Валериевна Рябинина

– Замри, – жестко приказывает и я затихаю в его руках.

Меня берет страх от того, когда в голове суетливо проносится мысль о том, что его огромный член может как-то навредить моей беременности.

Паника пробирается мне под кожу, будто яд впрыскивается в кровь и бежит по венам.

– Герман, – сдавленно пищу, когда чувствую его твердую, упирающуюся в мою расщелину, плоть. – Герман… я боюсь.

Мужчина нависает надо мной, его мускулистая грудь касается моих лопаток.

Его пальцы обхватывают мою шею под подбородком.

– Девочка моя, – его шепот проникает в самое нутро, – ты даже не догадываешься о способностях своего тела. Доверься мне…

– Я боюсь, что ты как-то навредишь ребенку, – выдыхаю и, чувствую как в ту же секунду на моей шее пальцы мужчины сжимаются.

Спустя несколько секунд в глазах начинают плясать звездочки… Громко сглатываю и … оказываюсь свободной.

Герман резко ослабил хватку, стремительно освободил пространство вокруг меня. Я же, будто контуженая, неуклюже переваливаясь на бок, подтягиваю свободный край покрывала к груди, внимательно наблюдаю за резкими движениями мужчины. Герман нервно бормочет ругательства, когда, натянув брюки, ему приходиться прятать под ширинку свой возбужденный ствол. У меня от этого вида перехватывает дыхание. В низ живота резко бьет острое желание и я крепко стискиваю зубы, чтобы сдержать его, не дать разгореться пламени…

– Твою мать, – негодует Герман, когда наконец-то справившись с задачей “упрятать бойца за ширинку”, он вдруг ее не может застегнуть.

В это мгновение у меня в голове что-то щелкает. Меня снова клинит. То ли атмосфера в комнате на меня так повлияла, то ли пропахший сексом и возбуждением воздух: сложно сказать. Дальнейший мой поступок сложно объяснить логически.

Сама плохо помню, как отбросила одеяло, встала с кровати, без капли стеснения и стыда того, что я полностью голая, сделала шаг в направлении Германа.

Мужчина, явно не ожидавший от меня подобного, неожиданно замер. Я же подошла к нему вплотную, без лишних слов перехватила его руки и отвела в сторону:

– Ась, что ты творишь? – вырывается из груди запоздалый вопрос.

Вместо ответа, не отводя от него взгляда, цепляюсь за пояс, спускаю с него штаны…Опускаюсь сама…– Стоп, – неожиданно резкий тон Германа бьет похлеще пощечины, отрезвляет.

Дергаю головой, стремительно выпрямляюсь. Руки сами собой вытягиваются вдоль туловища.

Чувствую, как перед глазами плывет картинка. Слезы не заставляют себя долго ждать, закусываю до боли мягкую плоть щеки с внутренней стороны. Из последних сил держусь, чтобы не отступить…

– Я подумала… – скрипучий голос прорывается сквозь слипшиеся от волнения губы, – тебе…

– Ась, – горячие пальцы сжимают мои плечи, и Герман склоняется надо мной так, чтобы наши глаза были на одном уровне, смотрит на меня цепким взглядом. – Не надо делать того, чего ты не хочешь. Я тебе говорил, но повторюсь еще раз: мне не нужно одолжений и переступать через себя тоже не нужно. Поверь, в моем окружении достаточно шлюх, которые готовы по одному моему щелчку дать то, что мне нужно…

У меня под кожей появились неприятные ощущения. Царапали мое самолюбие острыми коготками.

Была ли это ревность!? Возможно, я уже не в первый раз замечаю за собой, что по отношению к Герману у меня возникает нездоровое чувство собственничества в его сторону, но я все еще это списываю на то, что от мужчины исходит в мою сторону что-то похожее на симпатию.

Поджимая губы, хмурюсь. Передергиваю плечами, пытаюсь тем самым сбросить его руки. Мне становится дискомфортно от того, что стою перед ним голой. Как-то вся эта ситуация и мой порыв в целом вдруг становятся неудобными и унизительными.

Меня это отрезвляет. Сердце замедляет бег и кровь в жилах остывает. Все происходящее между мной и Германом теряет накал. Вся возбужденность сходит на нет. Через мгновение я остываю и превращаюсь в ледышку.

– Да, ты прав. Я совсем забыла про шлюх. Но спасибо, что напомнил, – сказала я скрипучим, как у старухи, голосом,. – Отпусти, ты делаешь мне больно.

Говорю правду, потому что хватка мужчины стала сильнее и по тому, как напряглись его скулы и заиграли желваки, можно сказать, что мужчина разозлился.

– Извини.

Из-за одного морозного, леденящего душу его слова

достаточно, чтобы отшатнуться и оказаться в постели уже спустя секунду, после того, как я получила свободу.

– Спокойной ночи, Ася, – громыхнул низкий, пробирающий до мурашек голос Германа, когда он на мгновение задержался на пороге комнаты.

От меня ответа он не ожидал, потому как тотчас же покинул комнату.

Откинувшись на подушку, я с головой накрылась одеялом и часто задышала.

Сердце бешено стучало.

Боже мой, что только что было? – осознание накрыло с головой. – И как теперь, после произошедшего, я смогу посмотреть в глаза Герману.

Внезапно между ног я остро ощутила фантомное присутствие настойчивых, горячих ласк Германа. По коже тут же прокатились щекочущей волной мурашки, следом появился стыд. Никогда бы не могла подумать, что смогу изменить мужу. Даже будучи на грани развода.

Мысли хаотично метались в черепной коробке. Я пыталась ухватиться хоть за одну, но они ускользали, сменяя друг друга калейдоскопом. В итоге, мучаясь от бесконечного самокопания, мне удалось заснуть ближе к утру. В ужасном состоянии.

***

Очнулась (именно так я могу назвать свое пробуждение) от громкого звука.

Распахнув глаза замерла. Сердце от страха забилось в горле. Я снова застыла. Оглянулась. Сначала не поняла где нахожусь, но спустя несколько секунд память восстановила всю картину разом.

– Черт, – выбираясь из-под одеяла, выглянула и осмотрелась. – Что происходит?

Риторический, никому не адресованный, вопрос повис в воздухе.

Встав с кровати, подобрала раскинутые на полу вещи, кинула их на матрас, а сама направилась в ванну. Неожиданная тревога кольнула в сознании и этот тут же отобразилось учащенным сердцебиением.

Я вдруг поняла, что неприлично долго спала. Мне бы нужно сейчас быть в больнице, с мамой. А я, дуреха непутевая, занимаюсь всякой ерундой, да еще в чужом доме. Щеки загорелись от стыда, когда вспомнила, что вытворяла ночью.

Прохладный душ немного освежил и помог собраться с мыслями. Решила, что сделаю вид как будто ничего не произошло. Надеюсь Герман поведет себя, как взрослый мужчина и не будет опускаться до того уровня, чтобы подшучивать надо мной.

Одевшись и приведя себя в относительный порядок, я лишь на несколько мгновений задержалась возле двери, переминаясь с ноги на ногу, прежде