Ты не заслуживаешь любви - Татьяна Катаева

— Вот так лучше, не снимай его с головы, — первое, что говорит Даниил. Окно настежь открыто, и в комнате запах табака. Вот только какого-то дешёвого. Или, может, крепкого. Понятно. Он курит кубинскую сигару. Затягивается глубоко. Фу, мне больно даже на это смотреть. Это же чистый яд.

— Еда на столе, — показывает кивком головы и отворачивается.

— Я... — хочу сказать ему хоть что-то, но резко замолкаю. Он сказал молчать. Выполняю. Мне нужны силы, а для этого я должна поесть.

Вот только впихнуть в себя что-то выходит сложнее, чем я думала. Горло продолжает болеть, а желудок — бунтовать. Но я упрямо беру бутерброд с авокадо и красной рыбой и ем его. Видно, что это для Дани готовили. Тут все его любимые блюда. Но я не могу есть ничего из этого. Слишком неприятно в горле. Поэтому, так и не прожёвывая бутерброд, выплёвываю его обратно. А вот суп с морепродуктами я всё-таки съедаю весь. Он не царапает горло, это уже хорошо. Да и в животе не пусто. А значит, умереть от голода мне сегодня не суждено.

Я поднимаюсь на ноги и иду в сторону Даниила. Он всё так же стоит ко мне спиной. Плечи напряжены. Я поднимаю руки и обнимаю его так сильно, насколько хватает сил.

— Никого у меня не было ни до тебя, ни после, — шепчу ему в спину. А Даня... Он будто только сейчас замечает, что я за спиной. Что касаюсь его. И будто только сейчас он слышит мои слова. Он так резко убирает мои руки от своей груди, что я невольно пошатываюсь.

Когда он поворачивается ко мне лицом, в его глазах я вижу кровь. Капилляры красные, воспалённые, зрачки расширены. Такое чувство, что не человек передо мной, а сам дьявол. Как будто я своими словами ранила его. А может, и убила.

— Ты мерзкая дрянь, лжёшь даже сейчас. Ты хоть представляешь, что я пережил, пока думал, что ты мертва? Как стоял над твоей могилой, пока думал, что твоё тело закапывают там? — он не кричит, как ни странно. Наоборот. Слишком тихо говорит. Будто каждое слово режет ножом его плоть. — Я каждый день сгорал от внутренней боли...

— Данечка, просто я знаю...

— Знаешь? Что ты знаешь о боли? Что, блядь? Показать, как мне было больно? Показать? — орёт.

— Покажи, — отвечаю, хотя уже плачу. Я не могу на него такого смотреть. Если для того, чтобы вернуть его, мне придётся прожить его боль — я согласна.

— Показать, значит, — повторяет мои слова. А потом поднимает руку с сигаретой вверх и в плечо дымящимся кончиком вжимает. Запах дымящейся плоти. Или не дымящейся, а горячей. Не знаю, как правильно это назвать. Но запах я слышу сразу. Я помню этот запах. Тогда в отеле моё тело воняло так же. Когда кофта горела и моментально начала плавиться на руке. Он не видит шрамов у меня. Конечно, не видит. Потому что он смотрит в лицо. А даже если и смотрел на тело, то сразу не обратил внимания.

Я закрываю глаза и терплю. По щекам катятся слёзы. А в месте, где сейчас сигарета касается моей кожи, невыносимо сильно болит. Но я не кричу. Он тоже не кричал от боли, когда страдал. Молчал. И я буду.

— Я никогда тебя не предавала, — несмотря на все уговоры молчать, я всё-таки говорю это. Потому что он должен знать.

Сигарета исчезает, а вот захват его руки на локте появляется.

— Не предавала, значит? — смеётся снова истерически. Будто ему так же больно сейчас, как и мне.

Он тащит меня к выходу из комнаты. Не объясняя куда и зачем. Мы проходим буквально половину коридора, и Даня заталкивает меня внутрь. Это домашний кинотеатр. Всегда мечтала тут посмотреть фильм. Помню, пока убирала, только об этом и думала. Ахмат толкает меня на диван и включает огромный экран. Я сижу, обмотанная полотенцем, чудом которое не спало с меня. На голове точно так же держится ещё одно.

— Если ты не предавала? Тогда что это?

На экране загорается видео. Я никогда не видела его. Потому что я была внутри него. Вот блондин целует мою грудь, а брюнет тянет трусы вниз, а рыжий целует мою ногу, поднимаясь к...

Тошнота подступает к горлу. Я бы тоже не поверила. Вот тут он прав. Даже не видно, что я перед этим плакала. Кажется, будто мне действительно хорошо.

— Не смеши меня... Такие, как Ахмат, не заслуживают любви, — говорю я на экране. Что несу? Как я могла такое сказать вслух? Как?

— Даня, — я падаю на колени перед ним, обхватываю его трясущимися руками и поднимаю глаза вверх. Это последний мой шанс. Или пан, или пропал. Но я должна сказать, кто виноват в том, что мы с ним пережили. — Я клянусь своей жизнью, что не предавала. Меня под дулом пистолета заставили это сделать. А потом пытались убить в пожаре. Я бы никогда... Слышишь? Никогда так с тобой не поступила. Я же люблю тебя.

Он так смотрит. Так смотрит...

— Врёшь, — цедит сквозь зубы. Кажется, каждая буква причиняет ему боль.

— Если не веришь, убей меня. Я готова. Но ты должен знать, что меня подставили. Я жила с этим два года. Тени собственной боялась. Думала, узнают, что выжила. Найдут. Думаешь, я бы не пришла к тебе за помощью, если бы не знала, что меня же сразу убьют? Не дадут рассказать правду.

— Кто? Кто это был? — он больно хватает меня за скулы и поднимает на ноги. Пальцы слишком сильно сдавливают, но плевать. Я должна сказать. Должна.

— Даниил, какого чёрта тут происходит? — в комнату влетает Валерий Ахматов. — Мне сказали, что ты какую-то девку в дом притащил.

Нет, в этом доме правда никогда не прозвучит. Как и меня уже никто не спасёт.

Глава 44. Полина

Любовь пришла не тогда, когда была нужна. А тогда, когда была смертельно опасна.

Правда так и не прозвучала. Я не смогла сказать её, зная, что мой палач стоит в нескольких метрах от меня. Даня бы не поверил.

— Не знаю, — вместо нужной информации говорю.

Даниил, не обращая внимания на отца и его вопросы, просто хватает меня за локоть и тащит обратно в комнату. Толкает и закрывает дверь на замок.

С тех пор я его не видела.

Шёл пятый день пребывания моего тут. Пять дней... Я