Обучение магии - Любовь Фомина

— А почему тебя отправили?

— Ты же только появилась у нас, верно?

Они набрасываются на меня всего парой вопросов, озвученных вслух, и ещё большим их количеством, что остались не озвученными. Смотрят, как голодные гиены, часто моргая и о чем-то переглядываясь между собой.

— Странная у вас реакция, конечно, — отвечаю я им на вопросы, оставшиеся в молчании.

— Нормальная, — слишком уверенно говорит Нирила ниру’Мин, закончив дёргать волосы. — Ты же вообще без магии.

— Да, да. А нас оставили здесь. — Поддерживает вторая свою подругу.

— Всё с вами понятно, — рассекаю я рукой воздух. — Завидуете.

— Немного. Но мы тут уже второй год, а на практике так ни разу и не были. А ты только появилась, так сразу взяли!

— А мы стараемся, стараемся… Помогаем всем преподавателям, учим все заклинания материалов, а всё равно потенциала оказывается меньше, чем у той, кто вообще магии не имеет.

Девушки слишком быстро переходят на ядовитые разговоры. И, кажется, их уже не остановить. И даже объяснять, что я никуда не просилась, чувствую, бесполезно. Я лишь закатываю глаза и перестаю вникать в то, что они говорят и, притворившись глухой, я покидаю комнату.

Судя по упоминанию материалов, девушки связаны с амулетами. Значит, логично предположить, что они из расы гномов. И где тогда их хвалёное молчание и безразличие ко всему? Ещё более противные, чем Узара. Она хотя бы искренняя в своей ненависти ко мне. А они молчаливые тихони, которые уже давно успели обсудить меня за спиной, ни разу даже не поздоровавшись за всё время соседства, кроме самого первого дня. И то я смутно его помню, так что даже этого утверждать не могу.

Идти на встречу с Иниром становится всё страшнее по мере приближения к выходу из Академии. Да, вчера страха не было, но сегодня я о нём вспомнила. Всё тело встрепенулось при всплывающей морде чудища из памяти. Но шаг за шагом я всё равно двигаюсь вперёд. Уверена, Инир меня защитит. И, возможно, одной тайной станет меньше. Или не станет… Буду делать свой выбор исходя из реакции парня.

Темнота, медленно опустившаяся на остатки дня, заполнила воздух, ставший густым. Последний фонарь, словно блокпост, тускло освещает вход в лес. Безопасность осталась позади. Ноги начинают потрясываться от страха. Каждая сломанная ветка пугает, заставляя сердце качать кровь всё сильнее.

— Инир? — Зову я осторожно, ведь он не выходит. Обычно такого не случалось. Инир всегда давал мне знать, что здесь. Рядом. А сейчас лишь тишина вокруг и пустые окошки между чернеющими деревьями.

— Инир, выходи. Не смешно. — Более настойчиво повторяю я, но по-прежнему никто не отзывается. Никакого ответа. Ни голоса, ни прикосновений, ни даже шума от ходьбы или подъёма с травы.

Мурашки заполняют каждую частичку моего тела. Кажется, Инира здесь нет. А вот монстр очень даже может оказаться где-то поблизости. Один раз я убежала, потом помог Кристиан, но всегда везти не может. Я могу не успеть добежать до Академии или споткнуться о невидимую преграду и упасть на радость чудищу. Паранойя бьёт в уши с немыслимой силой, и она только нарастает с каждой секундой моего пребывания меж первых деревьев, с которых только начинается лес. А ведь в нём может быть…

Не думать, не думать, не думать!…

Я медленно отхожу обратно к Академии, пятясь назад, чтобы не оставлять неизвестность за спиной. Прислушиваюсь, держу себя в напряжении, готовая развернуться и бежать в случае опасности. Но начинает становиться чуть светлее, затем под ногами я вижу границу света, исходящего от фонаря. И только сейчас разворачиваюсь. На всякий случай я бегу со всех ног к дверям, что кажутся сейчас панацеей. Но точно я не знаю, помогут ли они мне сейчас. Может в первый раз монстр просто удивился и решил получше разведать здесь всё, как бы шуточно напав и проверив мои (и свои тоже) реакции. Поэтому, оказавшись внутри, я лишь немного замедляюсь, но бежать не прекращаю. Только зайдя в комнату, покинутую несколько минут назад, я выдыхаю. Вроде бы ничего не случилось. И мне это не кажется. Но начинает очень сильно напрягать мой мозг и тело тот факт, кто я глубже погружаюсь в тему пожирателей, начиная беспокоиться о них даже будучи в безопасности.

Не замечая никого вокруг, я скидываю с себя грязную одежду, пропахшую моим страхом, и прячусь под одеяло. Я скрываюсь от девочек, явно обиженных скорее на меня, чем на несправедливость судьбы и «приколы» преподавателей, от беспокойства и ненужных мыслей. Я наедине с собой, и это прекрасно.

Голова касается подушки, которая оказывается слишком жёсткой. А в шею мне утыкается что-то острое. Тут же вспоминаю про книгу, зачем-то спрятанную, и, перевернувшись со спины на живот, открываю её.

Глава 26

Меня встречает сплошной текст и полное отсутствие картинок. Но я даю книге шанс. Вдруг хотя бы написано интересно, буду тогда читать, как сказки на ночь. Что-то полезное-то я вряд ли подчерпну.

Легенда 1.

Одинокий странник искал приют. Он наткнулся на озеро, покрытое морской пеной. Путник подошёл ближе, заинтересованный столь странным явлением. Вокруг него сгустился туман. Путник протянул вперёд руку, но не увидел ни одного своего пальца. Неведомая сила схватила его и утащила на самое дно озера. Он отбивался, кричал, но никто не пришёл на помощь. И тогда, задыхаясь и теряя сознание, он увидел её. Владычицу морей и озёр. Она игриво крутилась вокруг него, а её смех раздавался всё громче и громче. Это была девушка неведомой красоты, с глазами, чёрными, как ночь, и длинными волосами, словно солнце днём. Путник уже не умирал, он быстро увядал, зачарованный красотой. Его кожа морщилась и трескалась, пока не превратилась в тончайшую пленку, а глаза не всплыли на поверхность, выскочив из бездыханной оболочки. Так богиня высасывала жизнь из обычных магических существ, наполняясь ею. И напившись вдоволь жизненной силой она обрела бессмертие, которого раньше была лишена.

Легенда 2.

Девушка была заперта в замке за своё уродство. С самого детства она была такой. Никто с ней не общался, лишь показывали пальцами, высмеивая её уродство и издеваясь над ней. Тогда девушку, только ей исполнилось шестнадцать, решили запереть в маленькой комнате в самой высокой башне, чтобы она своим уродством больше никого не донимала. Больше о ней никто не слышал, а потом