Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

— Не смотрел, — слегка пожимает плечами Феликс и включает мобильный, погружаясь в какие-то дела. — Но можешь мне поверить, за твоей сестрой присмотрит профессионал.

Отворачиваюсь, параллельно закатывая глаза — хорошо, что это можно делать беззвучно.

Мне бы очень хотелось и дальше ехать молча, но я тут же вспоминаю о разговоре, который состоялся у меня с Евой.

— Что именно ты сказал о нас Марку Резанову? — уточняю негромко и тут же добавляю: — Я должна знать, чтобы не сказать лишнего его невесте.

— Как ты можешь сказать что-то лишнее? — поворачивается ко мне Феликс, поднимает брови. — Я только сообщил ему, что мы женаты. Что это было разумное решение в ситуации, когда ты находишься под угрозой из-за нашего общего прошлого.

О разумности решения я бы, конечно, ой как поспорила.

— Ну и, к тому же, человеку в моём статусе и возрасте нормально и даже желательно иметь жену, — спокойно договаривает он.

Чтобы промолчать, мне приходится как следует прикусить язык. Иначе сказала бы я ему…

Понятно теперь, почему Ева поняла про вынужденный брак — ну, вынужденный с моей стороны. Если Резанов повторил ей эти слова, неудивительно. Вряд ли ей могло прийти в голову то, что произошло между нами в реальности! Такое ни одному нормальному человеку в страшном сне не привидится!

Из машины в подземном гараже я выхожу молча. Так же молча поднимаюсь с Феликсом на лифте. И только когда мы заходим в квартиру, мужчина, повернувшись ко мне, спрашивает:

— Ты не спросишь, куда я еду?

— Зачем? — сдержав довольную улыбку, кидаю на него равнодушный взгляд. — Это твоё дело.

— Ты моя жена….

— По принуждению, — поправляю заботливо. — Но если ты настолько хочешь мне сообщить, я готова тебя выслушать. Только кратко, по возможности, а то я устала и хочу отдохнуть.

Феликс раздражённо смотрит на меня, стискивает зубы и, резко развернувшись, бросает:

— Отдыхай! — и ничего больше не сказав, выходит из холла в один из боковых коридоров.

— Неужели передумал, — выдаю злорадно. — Надо же, несчастье-то какое… и как я теперь жить буду!

Сворачиваю к своей комнате и, закрыв за собой дверь, улыбаюсь.

— Судя по всему, в ближайшую неделю — очень даже неплохо! — говорю радостно.

Глава 24

Феликс

— Через полчаса начинаем снижение, — звучит спокойный голос пилота.

Не реагирую на слова, хотя сам отдавал распоряжение, чтобы за тридцать минут предупредили. Только перевожу взгляд на иллюминатор, в котором уже можно разглядеть свечение, характерное для рассвета.

На столе передо мной раскрыт ноутбук, рядом лежит телефон и папка с документами, которые я должен был просмотреть ещё полчаса назад.

Должен был.

Но вместо цифр, графиков и правок у меня перед глазами лицо Авроры.

Чёрт подери…. как и практически всю эту неделю. И чем дальше — тем хуже.

С досадой закрываю файл, откидываюсь на спинку кресла и провожу ладонью по подбородку. Бред какой-то. Семь дней прошло, а ощущение такое, что месяц. Всё остальное движется, решается, работает, как и должно. Подчинённые подписывают бумаги, отвечают на звонки, выполняют распоряжения, цифры сходятся, встречи идут по графику. Только в голове у меня по кругу крутится одна и та же невозможная женщина.

— Феликс Эдмундович, вам принести кофе? — негромко спрашивает бортпроводник, остановившись в проходе.

Поднимаю на него взгляд. Я не пью кофе. Точнее, пил, но только в течение короткого периода своей жизни… когда его варила мне невеста.

— Нет.

— Воды?

— Просто оставьте бутылку.

Он кивает, ставит воду на столик и исчезает так же бесшумно, как и появился.

Вот так и должно быть — чётко, спокойно, без лишних слов, эмоций и всех этих бесконечных выкрутасов, из-за которых любой мой разговор с женой превращается в проход по минному полю. И я даже подсчитывать не хочу, кто ведёт в этом поединке.

Открываю документ, но тут же закрываю обратно, осознав, что сосредоточиться не выйдет.

Что с ней происходит? Не понимаю, с какой стати она так упрямо продолжает выворачивать всё в самую мерзкую для меня сторону!

Пугается? Да чёрт знает. Иногда да, дёргается. Но в следующую же секунду огрызается, спорит, язвит, смотрит прямо в глаза так, что хочется или встряхнуть её, или поцеловать, или… так, стоп. Нет, не думать. Пока не думать.

Снова смотрю в иллюминатор. Если бы она меня действительно боялась, она бы вела себя иначе, разве не так? Уж точно не спорила бы со мной через слово. Не шипела бы, не подкалывала, не доводила до белого каления…

Усмехаюсь вдруг невольно, вспомнив её чёртовы «средства самообороны». Она никогда меня не боялась. Единственная из всех, кто позволял себе так со мной разговаривать. И до сих пор позволяет!

Но откуда тогда эти внезапные дёрганья, обмороки, идиотские обвинения в насилии, заявление о психологе?

Если человек боится — он не полезет на рожон. Не будет цеплять, нарываться… А Аврора… такое ощущение, что получает удовольствие от этого! Знает, как меня задеть! И пользуется этим так, как будто поставила перед собой цель довести меня до состояния, в котором я уже сам не понимаю, что творю.

Как тогда.

Стискиваю зубы крепче, чем нужно.

Нет, об этом я сейчас думать не собираюсь.

Потому что стоит начать вспоминать тот вечер, и в голове тут же вспыхивает всё сразу: этот её белобрысый знакомый, её улыбка ему, её тон со мной, то мерзкое, обжигающее чувство в груди... А потом — кровь на моих пальцах, её лицо, эти слёзы, которых я от неё вообще не ожидал, и слова, которые она бросала мне в лицо…

Я потерял контроль. Это факт, который я готов признать.

Но… почему она перечёркивает всё то, что было между нами до и после?!

Как будто, кроме этого, больше ничего не имеет значения!

Я же дал её всё, чего только может хотеть женщина! И не получил даже элементарного «спасибо» в ответ!

Несправедливо.

И всё же, проклятье, даже думать об этом неудобно…

— Феликс Эдмундович, — снова появляется бортпроводник. — Снижение начнётся через двадцать минут. Подать завтрак?

— Нет, — слегка качаю головой в отрицательном жесте.

— Может быть, что-то лёгкое? Сэндвич?

— Я сказал нет.

— Понял, — кивает он и уходит.

Раздражённо стискиваю зубы. Зря, наверное, игнорирую еду… Голова тяжёлая, спал мало — а сейчас вместо того, чтобы хотя бы поесть и нормально дочитать материалы, сижу и...

Невольно кидаю взгляд на наручные часы. Ещё рано. Но когда я приеду, Аврора