Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

Но на секунду я вдруг представляю, как она могла бы выглядеть в белом платье. Рыжие волосы распущены по плечам. Я бы откинул с лица прозрачную фату, а она подняла на меня глаза, потянулась вперёд…

Дышать становится тяжело, во рту собирается слюна, и я, выматерившись сквозь зубы, бью кулаком по столу.

Почему-то накатывает странное ощущение… неловкости? Стыда?

Да что я, девица какая-то, чтобы… мечтать о такой херне?!

Мотнув головой, придвигаю к себе бумаги. Надо разобраться со всем, а потом прийти к Авроре, предъявить ей доказательства того, что я тут ни при чём, и потребовать у неё ответа — что именно сказал мой дед и что произошло потом.

Как ни пытаюсь я разобраться и выявить хоть какую-то закономерность, найти хоть какие-то элементы, которые помогли бы мне сложить происходящее и то, что случилось в прошлом, в одну картину, у меня не получается. Во всяком случае, связи через бумаги не прослеживается никакой.

Это добавляет раздражения. Я привык получать из документов всю нужную мне информацию. Так проще. Никаких лишних эмоций, никаких искажений — всего-то надо уметь видеть сквозь строчки и цифры. А это я всегда умел.

Но ничего не выходит.

С досадой захлопываю последнюю папку, отодвигаю от себя бумаги, и, только подняв голову от стола, обнаруживаю, что за окном уже смеркается. Весь день просидел. Смутно припоминаю, что несколько часов назад в кабинет заглядывал Альберт — наверное, предлагал поесть? Не помню.

Поесть и правда надо бы.

Но я думаю не об этом, а о том, где Аврора.

Поднимаюсь и, помедлив секунду, беру мобильный. Нет, звонить сразу я не буду… сначала проверю дома. Тем более, что долго проверять не понадобится. Стоит выйти в холл, как охрана тут же докладывает, что моя жена ещё не возвращалась.

Ладно. Стиснув зубы, смотрю на экран и набираю номер Авроры. Ну кто бы сомневался — она не отвечает.

Ну и успокойся. Закончит свои дела — придёт. Никуда же она не денется? Ты просто пойдёшь и поужинаешь. Её компания тебе для этого не нужна.

Я успеваю убедить себя в этом целиком и полностью. Да, конечно. Какая разница, где она! Абсолютно никакой.

И, окончательно решив, что мне всё равно…

…звоню Резанову.

— Добрый вечер, — отвечаю на спокойное приветствие Марка. — Твоя невеста дома?

Не могу заставить себя спросить напрямую.

Чтобы муж спрашивал, где его жена! И звонил не сразу ей, а вот так, через посредников!

— Ева? — слегка растерянно переспрашивает мой первый заместитель, правая рука и кто-то вроде друга. — Да, они с Авророй здесь.

Мне с трудом удаётся сдержать выдох.

— Отлично, я понял, — уже собираюсь закачивать разговор, когда в динамике издалека раздаётся женский смех на два голоса.

И такой он… искренний. Какой-то… я даже слов подходящих не могу подобрать.

Марк вдруг фыркает в трубку.

— Что? — вырывается у меня.

— Да ничего, ерундой занимаются, — непривычно лёгким тоном отвечает Резанов. — Ты занят? В офисе? Заезжай, вместе с Авророй домой поедете. Она, я так понимаю, без охраны сегодня?

Вообще-то я полагал, что с охраной. Я не отменял своего распоряжения. Но…

— Хорошо, — соглашаюсь прежде, чем успеваю подумать. — Хорошо, я заеду, — повторяю, сам не понимая, почему говорю это.

Да что со мной творится?!

Ехать до Резанова совсем недалеко, меньше получаса, дороги свободны. Я даже не вызываю водителя, сажусь за руль сам, впервые за чёрт знает сколько времени. Не позволяю себе думать о том, как увижу Аврору, как она будет себя вести, что скажет.

— Заходи, — Марк открывает дверь сам, выходя мне навстречу, когда лифт останавливается на их этаже, кивает, слегка улыбается. — Извини, руки́ не протягиваю, перчатки валяются где-то.

Киваю в ответ — непривычно видеть его настолько расслабленным. Мы давно работаем вместе, я доверяю ему настолько, насколько в принципе могу верить постороннему человеку, он профессионал своего дела. Но в такой неформальной обстановке никогда не встречались.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает Марк, входя следом за мной в холл и прикрывая дверь.

— Я за рулём, — качаю головой.

— Чаю? Кофе? — усмехается он. — Я тоже не пью. Пойдём в гостиную, Ева с Авророй там.

— Нет, не обязательно, спасибо…

Он проходит по короткому коридору, заходит в дверной проём передо мной, и я уже делаю шаг вперёд, когда совсем близко снова раздаётся женский смех — узнаю голос Авроры — а затем громкий собачий лай, заставляющий застыть на месте.

Чёрт! Чёрт! Откуда… как я мог знать, что у них собака?!

Парализующий ужас накрывает так резко и внезапно, что меня бросает в холодный пот. Всё существо концентрируется на одной мысли: не показать! Не показать свой страх, не дать понять, что…

— Тайсон, свой! — резко командует Марк чёрному чудищу, уже бегущему в мою сторону.

Успеваю заметить только, что Аврора с Евой сидят прямо на полу — похоже, они играли с… этим. Собака тормозит, смотрит на меня, наклонив крупную лобастую голову, и я чувствую, как по спине вдоль позвоночника стекает капля холодного пота.

Мне семь. Или около того. В загородном доме деда держат двух овчарок — огромных, выдрессированных, признающих только хозяина и того человека, который с ними работает. Я стараюсь обходить вольеры подальше, потому что стоит собакам заметить меня, как они бросаются на решётку и лают.

Дед замечает. Он всегда замечает. В один из дней велит мне идти за ним.

На тренировочной площадке нас ждёт кинолог с одной из собак. Пёс сидит спокойно возле его ноги, но не сводит с меня жёлтых глаз, и мне с трудом удаётся идти в его сторону, ноги становятся ватными с каждым шагом.

Я не слышу слов, которые дед говорит мужчине, удерживающему собаку. Но помню короткую команду. Фас.

И оскаленную пасть прямо перед своим лицом.

Больше не помню ничего — теряю сознание. Собака, естественно, не успевает укусить. Цель деда не в этом.

Меня приводят в чувство парой пощёчин.

Арнольд приседает рядом, берёт меня за подбородок и заставляет поднять голову.

— Посмотри на неё, — приказывает, кивнув на собаку, которую кинолог снова удерживает на коротком поводке. — Смотри! — рявкает так, что я открываю глаза быстрее, чем успеваю подумать. — Зверь всегда чувствует страх. Побежишь — тебя догонят. Заплачешь — поймут, что ты слабак. А слабаков рвут на части, Феликс. Запомни это сейчас, пока у тебя ещё осталось что запоминать.

Арнольд ещё несколько раз приводит меня к вольеру и заставляет собственноручно бросать собакам куски мяса.