Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

На несколько секунд Питер прикладывает обе руки ко лбу и энергично его потирает, тихонько постанывая от мучительной головной боли и ломоты в суставах. После чего переводит взгляд на Хелен и легонько трясет ее за спину с желанием попытаться негромко разбудить:

— Хелен… Хелен, проснись! Хелен! Вставай! Слышишь меня?! Просыпайся!

Питеру не требуется много времени, чтобы добиться своего. В какой-то момент Хелен сначала издает тихий, мучительный стон, а потом начинает медленно шевелить всем телом: от головы и пальцев до бедер и ступней. Ей приходиться приложить немало усилий, чтобы поднять тяжелые веки и хоть немного сфокусировать взгляд в одной точке.

— Питер?! — хриплым голосом вяло произносит Хелен. — Это ты что ли?

— Вроде бы я… — потирая лоб, неуверенно произносит Питер. — Был… Недавно…

— Ох…

Продолжая мучительно стонать, Хелен прикладывает руку ко лбу и на пару секунд прикрывает глаза, пока она тоже страдает от сухости во рту и боли во всем теле.

— У меня голова разламывается… Все болит…

— Я тоже вою от боли… — жалуется Питер, начинает потирать лоб уже обеими руками и пальцами вцепляется в свои волосы. — Ай, твою ж мать…

— А где это я? И что мы делаем здесь вдвоем?

— Э-э-э… Вроде бы моя квартира… Моя комната… — Питер плотно закрывает рот рукой из-за чувства тошноты в горле. — Но это не точно…

— Господи, да чего же мне плохо… Я как будто перетаскала кучу стокилограммовых мешков… Как будто по мне проехался самолет…

Хелен прилагает неимоверные усилия, чтобы перевернуться на бок, и снова прикрывает глаза с чувством ломоты во всем теле.

— Кто-нибудь убейте меня… Если мне надо куда-то идти… Потому что я не могу… Я хочу сдохнуть…

— Ох, а как я хочу сдохнуть… — мучительно стонет Питер и обессилено заваливается на кровать, раскинув руки в стороны. — Голова болит, тело болит, тошнит… Ох…

— У меня все во рту пересохло, — жалуется Хелен. — Очень сильно… Будто неделю ничего не пила…

— У меня тоже…

— Если принесешь мне целое ведро, то я с радостью опустошу его до дна.

— А я бы опустошил целую ванну…

Хелен и Питер еще некоторое время издают тихие, мучительные стоны, будучи неспособными о чем-то думать, поскольку их головы разрываются от боли, каждое глотание дается с большим трудом, а силы есть только на то, чтобы лежать в кровати пластом. Но в какой-то момент девушка переводит взгляд на мужчину и с чувством замирания сердца округляет глаза, видя, что на нем сейчас нет никакой одежды.

— Эй, погоди, ты что, голый? — неуверенно спрашивает Хелен, оторвав голову от подушки и бросив короткий взгляд на нижнюю часть тела Питера, частично прикрытая одеялом.

— Как можешь видеть, да, — проводит руками по бледному лицу Питер.

— На тебе даже трусов нет?

— Никаких трусов…

Тяжело задышав от волнения и еще больше распахнув глаза, Хелен дрожащей рукой неуверенно приподнимает одеяло, заглядывает под него и негромко, с неподдельным изумлением охает при виде полового органа Питера.

— О боже мой! — резко опускает одеяло Хелен, уставив потрясенный взгляд в одну точку. — На тебе ничего нет! Боже мой… Боже мой…

— А ты не чувствуешь, что на тебе самой ничего нет? — как бы невзначай интересуется Питер.

— Что? В смысле, ничего нет?

Питер с хитрой ухмылкой взглядом указывает на обнаженную грудь Хелен, которую он рассматривает уже на протяжении долгого времени. Осознав тот факт, что она и сама лежит перед мужчиной в чем мать родила, вздрогнувшая девушка испуганно прикрывается кончиком одеяла, резко перевернувшись на спину и приняв сидячее положение.

— Твою мать… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Кошмар какой…

— Да уж, походу, бурная у нас была ночка… — задумчиво предполагает Питер, почесав затылок.

— Как это произошло? Что между нами было? Почему мы лежим голые в одной кровати?

— Ты этим вопросом меня убиваешь…

— Только не говори мне, что у нас с тобой что-то было. Не говори, что мы переспали.

— Если и так, то как так получилось? — Питер медленно принимает сидячее положение и облокачивается спиной о спинку кровати. — Что мы вчера делали?

— Не знаю… — качает головой Хелен. — Я ничего не помню. Не помню, что мы вчера делали.

— Ай, еще и голова разламывается… — стонет Питер, энергично потирая виски. — А-а-а-а-а-а…

— Что-то мне все не нравится, Пит… — Хелен побольше натягивает на себя одеяло, пока ее широко распахнутые глаза хаотично бегают из стороны в сторону. — А вдруг мы сделали что-то ужасное? У меня… У меня плохое предчувствие…

— Блять, из-за этой боли мне хочется сдохнуть. Мне сейчас ахереть как плохо.

— А это что такое?

Хелен с негромким визгом указывает пальцем на среднего размера ярко-красное пятно на белом одеяле, которое заставляет ее несколько напрячься.

— Это что, кровь?

— Не знаю… — вяло произносит Питер, удивленно рассматривая пятно. — Это у тебя месячные что ли такие обильные, раз ты извазюкала всю кровать?

— Нет, они закончились пару недель назад. Если я не ошибаюсь…

— Тогда что это за хрень такая?

— Может, это твое? — Хелен переводит взгляд на Питера и на его запястья. — Ты опять что ли резался? Порезался так, что все испачкал кровью?

— У меня чистые руки! — восклицает Питер, продемонстрировав Хелен свои запястья, на которых хоть и есть старые шрамы, но нет ни одного свежего. — Вот, смотри!

— Я… Я ничего не понимаю…

Слегка нахмурившись, Питер сначала проверяет красное пятно на одеяле пальцами и пытается учуять на них какой-то запах. А затем он наклоняется к нему и принюхивается, почувствовав, как в нос ударяет что-то очень знакомое.

— Эй, это не кровь… — сообщает Питер. — Это алкоголь… Вино… Я чувствую запах винограда…

— Вино? — потирая висок, удивленно переспрашивает Хелен. — Ты уверен?